Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Удмуртская Республика
  2. «У меня нет цели задрочить кого-то». История единственной в Удмуртии правозащитницы, которая помогает заключенным

«У меня нет цели задрочить кого-то». История единственной в Удмуртии правозащитницы, которая помогает заключенным

Лариса Фефилова на суде по делу Никиты Горбунова, вышедшего на антивоенную акцию в марте 2023 года
Иллюстрация «7х7» на основе фотографий, предоставленных героиней
Поделитесь с вашими знакомыми в России. Открывается без VPN

В Удмуртии нет региональных правозащитных организаций, занимающихся защитой прав заключенных. Но есть Лариса Фефилова — единственная в республике правозащитница, которая 20 лет ездит в колонии, встречается с осужденными, слушает их истории и пытается помочь.

«7х7» рассказывает, как Фефилова из воспитательниц детского сада ушла в правозащиту и как ее работа изменилась после начала военных действий в Украине.

Защита прав — это война

Полтора года Лариса Фефилова пытается отстоять право на условно-досрочное освобождение осужденного по имени Денис из ИК-5 города Сарапула. “Меня уже тошнит от этой истории”, — говорит женщина.

Денис провел в колонии 10 лет. Как выяснила Лариса, за это время он не нарушал правила и числился на хорошем счету, получил 35 поощрений. В декабре 2021 года мужчина подал ходатайство об условно-досрочном освобождении.

— Но есть установка: не отпускать по УДО заключенных с большими сроками на ушах. Таких людей искусственно делают нарушителями, — объяснила правозащитница.

Денису дали выговор за то, что он якобы не поздоровался с сотрудником администрации. В качестве доказательств предоставили объяснительные трех заключенных, которые будто бы были свидетелями нарушения. Дениса это задело — он написал жалобы в прокуратуру, УФСИН и следственный комитет. Получил отписки.

Административное здание ИК-5 Сарапул в Удмуртии

Административное здание ИК-5 Сарапул в Удмуртии. Фото предоставлено героиней

Жена осужденного сфотографировала материалы дела и обнаружила, что почерки и подписи в объяснительных не совпадают. Независимая экспертиза это подтвердила, но суд отказал им в иске. Затем к разбирательству подключилась Фефилова, которая обратилась в ФСИН РФ, Генпрокуратуру и СК РФ.

— Я знала, что это все спустят в Удмуртию [разбираться на региональном уровне], и когда спустилось, видимо, было что-то очень веселое, — иронизирует Лариса.

К Денису пришел замначальника колонии по безопасности и начал угрожать ему возбуждением уголовного дела, если тот не прекратит жаловаться. Затем помощник прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Удмуртии заявил: “Ты всем войну объявил!”

— В понимании прокуратуры обжалование, защита своих прав и интересов — это война, — замечает правозащитница.

Пыточная камера под Ижевском

В 1980-е годы Лариса Фефилова получила образование воспитателя — музыкального работника в системе дошкольного образования. Работала в детском саду. Затем началась перестройка. Денег не хватало, и женщина пошла учиться на бухгалтера.

Фефилова попала на экспериментальный курс бухгалтеров-юристов. За полтора года получила сразу две специальности.

— Но так как мне нужна была только бухгалтерия, то по бухгалтерским предметам у меня было отлично, а по юриспруденции — ну просто сдала, — рассказала она.

Про юриспруденцию она вспомнила, когда в 2005 году мужа Ларисы обвинили в убийстве милиционера — сына высокопоставленного удмуртского чиновника, который был лучшим другом действующего на тот момент президента Удмуртии Александра Волкова. Женщина стала доказывать невиновность супруга. Тогда же она выяснила, что в удмуртском поселке Ягул рядом с Ижевском находится так называемая пыточная колония №1. И там же, на территории этой колонии, было ПФРСИ — помещение, функционирующее в режиме следственного изолятора. В него якобы привозили людей и пытали, чтобы добиться явки с повинной или оговора других людей. 

— Муж попал в этот изолятор. Когда я пришла на краткосрочное свидание и увидела его, то чуть сознание не потеряла. За две недели он похудел на 20 килограммов, а он и так был худой. Муж и рассказал, что там происходит. Я начала писать жалобы, — говорит Лариса.

Пока шло предварительное следствие, она поехала в Москву. Сходила в правозащитные организации, обзвонила адвокатов, в том числе знаменитого Анатолия Кучерену. У нее попросили гонорар за защиту мужа — 1,5 млн руб.

— Где такие деньги взять? В организации “За права человека” мне предложили самой заняться правами заключенных, сказали, что будут поддерживать. Я согласилась, — сказала Лариса, вспоминая, как тогда познакомилась с основателем движения правозащитником Львом Пономарёвым.

Лариса Фефилова в качестве члена ОНК ведет личный прием в ИК-1 поселка Ягул. 2013 год

Лариса Фефилова в качестве члена ОНК ведет личный прием в ИК-1 поселка Ягул. 2013 год. Фото предоставлено героиней

Мужа женщины сначала отправили в колонию в удмуртской деревне Хохряки. Лариса уехала в Москву. Там организовала вахту-пикет перед зданием ФСИН России, протестуя против убийств в мордовской ИК-19, о которых узнала тогда. Из-за этого ее супруга перевели в Мордовию.

Фефилова добилась смены руководства в мордовской ИК-19, а со временем и закрытия пыточного ПФРСИ в Ягуле. Она стала членом Общественной наблюдательной комиссии в Удмуртии. Но помочь мужу не смогла. Доказать его невиновность получилось только в Европейском суде по правам человека, но новое рассмотрение дела в российском суде ничего не дало.

Муж Фефиловой вышел на свободу в 2017 году, проведя в колонии 12 лет. Она продолжила защищать права заключенных:

— Исходя из моего бэкграунда, не только мой муж невиновный там сидел.

Лариса не спрашивает, за что осуждены люди, которые к ней обращаются. Для нее важнее добиться соблюдения прав каждого.

«Что ты на войне забыл?» 

После начала вооруженных действий в Украине заключенные стали больше жаловаться Ларисе на усиление режима. К ним чаще придирались начальники, их стали переводить в строгие условия содержания. Доверители правозащитницы предполагали, что таким образом их вынуждали завербоваться из колонии “именно туда”.

— Сейчас очень маленькие сборы — и 50 человек не набирается. А когда приезжали вербовать пригожинские [представители ЧВК “Вагнер”], там почти под 200 человек вывозили из каждой колонии. Но это мои предположения, это звучит из уст заключенных, с которыми я встречаюсь, - объяснила правозащитница.

Лечебно-исправительная колония №4 в Ижевске для больных туберкулезом

Лечебно-исправительная колония №4 в Ижевске для больных туберкулезом. Фото предоставлено героиней

Заключенные ей рассказывали, что представители Минобороны якобы проводили в колониях дни открытых дверей с участием осужденных, вернувшихся из Украины. Те рассказывали, что они заработали деньги и вышли на свободу.

— Кто-то покупается на эти рассказы. До заключенных не доходит истинная информация. А где они могут получить ее? У них только телевизор, Первый канал, — говорит она.

По ее наблюдениям, заключенные подписывают контракты из-за денег и родных. Говорят: «Я это делаю для своей семьи, чтобы отмыть свою честь, я буду несудимый, буду героем».

Есть и те, для кого война — это развлечение. Один из заключенных сказал Ларисе: «Слушай, всяких калек, дистрофиков берут, а меня нет! Так обидно!» 

— У него ни родины, ни флага, ничего нет, вся жизнь — тюрьма. Для него убить человека вообще никаких эмоций не вызывает. Я его спрашиваю: «Что ты на войне забыл? Ты освободишься через два месяца, чего ты подпрыгиваешь?» Он отвечает: «Не отлили еще ту золотую пулю, которая меня убьет», — пересказала она тот диалог.

Мужчину не взяли в Украину. Он вышел на свободу. Правозащитница ждет, что скоро он ей позвонит — когда снова окажется в колонии.

Дискредитация за помощь

Фефилова осторожна с рассказами о случаях, которые касаются вербовки заключенных на войну:

— Неизвестно, как это скажется на них самих. Какая-то интуиция мне подсказывает, что не стоит эту тему поднимать.

Она вспомнила случай с осужденным из другого региона, который одним из первых записался в ЧВК “Вагнер” в августе 2022 года. Тот рассказал о своем решении жене, а она запретила ему ехать в Украину. Мужчина стал отказываться от контракта. Его попытались вывезти принудительно — не получилось, потому что супруга обратилась к правозащитникам. После этой истории Фефилова увидела, как колонии стали объявлять карантин, перекрывать связь с внешним миром: никаких свиданий с родственниками и адвокатами. А когда карантин снимали, людей в колониях уже не было.

— Не хотелось бы, чтобы заключенных начали тайно вывозить, как в октябре 2022 года, — объясняет Фефилова.

В тот месяц родственники боялись, что их близких отправят из колоний в Украину. Ранее они могли узнать о местоположении заключенного одним из трех способов: свидание, передача или перевод денег на его личный счет. После вербовки сообщения о статусе осужденных прекратились. Семьям говорили, что это государственная тайна, затем — что это персональная информация, которую нельзя разглашать без согласия самого заключенного.

Лариса помогала многим женщинам, искавшим близких, писать обращения. Но однажды к ней перестали приходить за помощью, переписки в мессенджерах исчезли:

— Я так понимаю, их запугали. Пообещали, что еще хуже будет. Поэтому контакт прекратился.

Лариса Фефилова на общественных слушаниях по проблемам пенитенциарной системы. 2018 год

Лариса Фефилова на общественных слушаниях по проблемам пенитенциарной системы. 2018 год. Фото предоставлено героиней

Пострадала и сама правозащитница. Две женщины сообщили полиции, что она якобы неодобрительно высказалась о Вооруженных силах РФ. В марте 2023 года Фефилову оштрафовали на 30 тыс. руб. за дискредитацию армии. Лариса не помнит, чтобы те женщины приходили к ней на прием и что она говорила фразы, которые попали в протокол. Но обжаловать решение суда не получилось, и она выплатила штраф.

«А вы медкарту посмотрели?»

Когда колонии открылись после карантинов, Лариса выяснила, что количество заключенных в них уменьшилось:

— Все сотрудники теперь плачут, что работать некому — у них свои производства, цеха, заказы.

Основываясь на слухах, правозащитница сделала собственные подсчеты, сколько человек могли уехать из колоний в Украину и сколько вернулось. Родственники говорят ей, что не знают, живы ли их близкие.

В июле 2023 года УФСИН по Удмуртии отчитался, что за первое полугодие в сравнении с 2022 годом количество осужденных в республике снизилось на 15%. По данным ведомства, это результат “гуманизации приговоров”.

С 2017 года Лариса не состоит в Общественной наблюдательной комиссии, потому что ее члены не имеют права посещать колонии с заключенными, которых защищают. А затем женщина разочаровалась в ОНК: 

- Всю работу они проводят в роли свадебных генералов, я сужу по информации СМИ. Ездят по колониям с прокуратурой или с омбудсменом, потом делают публикации, как хорошо в наших колониях, нарушений не установлено. 

Ее возмутил один из постов ОНК о посещении ШИЗО и камеры ПКТ в колонии села Ягул.

— Зимой они обнаруживают в камере, что в форточке нет стекла, дыра закрыта простыней, чтобы сильно не дуло, и пишут, что, со слов сотрудников, которым нет оснований не доверять, заключенные сами выбивают в этой форточке стекло, — пересказала правозащитница тот пост. 

От семей заключенных она знает, что в ОНК им сначала обещают перепроверить информацию о нарушениях, а потом отвечают: «Ваши доводы не подтвердились. У нас нет оснований не доверять сотрудникам администрации». Фефилова — единственный человек, к которому родственники могут пойти после этого.

В последние годы правозащитница почти не взаимодействовала с ОНК. Однажды она просила комиссию проверить заключенного, пожаловавшегося, что его заразили гепатитом С. После поездки в колонию члены ОНК заявили, что парень “склонен к написанию необоснованных жалоб”. Между Ларисой и членом ОНК случился диалог:

— А вы медкарту посмотрели?

— Нет, а зачем? Он же нарушитель.

— Вы считаете, что если человек нарушитель, то его имеют право заражать гепатитом, сифилисом и т. д. и т. п.?

Женщина бросила трубку.

В 2011 году Лариса Фефилова ездила в США по программе обмена гражданских активистов. Фото сделано у здания тюрьмы в Балтиморе

В 2011 году Лариса Фефилова ездила в США по программе обмена гражданских активистов. Снимок сделан у здания тюрьмы в Балтиморе. Фото предоставлено героиней

Контакты с ОНК она оборвала после другого случая. К Фефиловой обратилась жена заключенного. У него не было проблем с администрацией, но вдруг он попал в ШИЗО. Лариса поехала в колонию, где ей вынесли заявление мужчины о том, что он отказывается общаться с правозащитницей и с адвокатом. А жена получила от него письмо со словами, что к нему никто не приходил.

Фефилова попросила председателя ОНК Айдара Ризванова съездить в колонию с проверкой: боялась, что мужчину избивают. На это глава ОНК ответил, что “не все так просто — мы поедем на следующей неделе”.

— Я предполагаю, что все из ОНК идут на сотрудничество с МВД, УФСИН, поэтому им надо тысячу раз согласовать, прежде чем приехать, — говорит Лариса.

В июне 2023 года в Удмуртии утвердили новый состав ОНК, который ничем не отличается от прежнего. Поэтому Лариса Фефилова будет продолжать свою работу:

— Куда ж я денусь с подводной лодки. У меня нет цели задрочить кого-то. Моя цель — навести порядок.

Лариса Фефилова с группой поддержки в день суда по делу Никиты Горбунова. За антивоенную акцию ему назначили штраф 30 тыс. руб.

Лариса Фефилова с группой поддержки в день суда по делу Никиты Горбунова. За антивоенную акцию ему назначили штраф 30 тыс. руб. Фото предоставлено героиней

 

Материалы по теме
Мнение
20 февраля
Вячеслав Чернов
Вячеслав Чернов
Видели хоть раз их жен, как у Алексея? Редчайший случай
Мнение
16 мая
Алексей Табалов
Алексей Табалов
В Едином пункте призыва заставляют проходить медицинское освидетельствование: что делать призывникам с отсрочкой или претендующим на нее
Комментарии (0)
Мы решили временно отключить возможность комментариев на нашем сайте.
Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
ЛицаОбществоОНКПрава человекаПравозащитникиТюрьмыУдмуртияУкраина-РоссияУФСИН