Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Новгородская область
  2. Почему выходить на акции в России сложнее, чем в СССР. Отвечает новгородская диссидентка с 60-летним опытом протеста

Почему выходить на акции в России сложнее, чем в СССР. Отвечает новгородская диссидентка с 60-летним опытом протеста

Елена Павлова
Фото Алексея Сабельского

Елена Павлова из Великого Новгорода участвует в протестном движении с 1960-х годов. Но свой первый штраф она получила в 2022 году — за одиночный пикет против военных действий в Украине. В интервью «7х7» Елена рассказала, как с годами менялся отечественный протест и когда прессинг власти был жестче — в СССР или современной России.

«Платить штраф государству, которое нарушает права, — западло»

— Как вы участвовали в антивоенном протесте до того, как вас оштрафовали?

— Мы с активисткой Светланой Нахимович вышли на первый пикет 24 февраля. К нам присоединились литературовед и преподаватель университета. Никто не подошел, кроме какой-то тетки. Она окинула меня взглядом и вызвала полицию. Мы рванули — и по пути увидели, как несется полицейский автомобиль с мигалкой.

Второй раз вышли 27 февраля, в день памяти Бориса Немцова. У меня плакат был с Немцовым и надписью «Свобода стоит дорого». Кто-то из прохожих спросил, сколько мне заплатили. Батюшка, который торопился к вечерней службе, сказал: «Фашистка, предательница, убирайся сейчас же».

— Как полицейские отреагировали на ваш второй пикет?

— Из полиции подошли мальчик с собакой и девочка. Пока я искала паспорт, случилось невероятное. Мальчик сказал: «Давайте я подержу ваш плакат». Любой протестный плакат сотрудник полиции никогда не возьмет в руки!

Записали они наши данные, мы спросили, будут ли нас забирать. Они ответили: «Да нет, стойте, пожалуйста». И ушли. Но написали рапорт к следующему задержанию.

Хорошо, что в следующий раз мы со Светланой вышли 3 марта, а не 5 марта. Иначе бы нам присобачили дискредитацию вооруженных сил по новой статье. В третий раз мы только 10 минут успели постоять.

— Вы предполагали, что вас задержат 3 марта?

— Я собрала тревожный чемоданчик, с которым шла на сутки. Думала, что 10 суток дадут и я буду там сидеть и глотать таблетки [по состоянию здоровья]. Я взяла наволочку, простыню, косметику. А меня отпустили в тот же вечер домой. Мне повезло, я могу опять выходить на акции.

— Как вы будете платить штраф?

— Он копеечный — 20 тысяч рублей, но платить не собираюсь. Я на штраф не обращаю внимания, он сам по себе — я сама по себе. Пусть приставы стучатся ко мне домой. Это классическая диссидентская позиция. Говоря не очень интеллигентным языком, платить штраф государству, которое не соблюдает свою Конституцию и нарушает права граждан, — западло.

«Выходили с веселым, хулиганским настроением»

— На митингах в Великом Новгороде вы говорили, что выходили на протесты еще до «демонстрации семерых» 1968 года на Красной площади в Москве против ввода советских войск в Чехословакию. С чего началось ваше участие в протестном движении?

— Первый митинг, на котором я была, — «митинг гласности» в поддержку писателей Юлия Даниэля и Андрея Синявского 5 декабря 1965 года. Я тогда училась на втором курсе московского истфака. На митинге было много людей, пришел один преподаватель с филологического факультета, которого потом уволили. Мне повезло: я училась на вечернем отделении, меня нельзя было отчислить.

— Почему вы пошли на «митинг гласности»?

— Я родилась в антисоветской семье, оба деда у меня были убиты. У нас никто не стеснялся обсуждать советскую власть, говорили все прямым текстом.

Один из дедов был виолончелистом. В Запорожье, куда его семья переехала из Москвы, чтобы переждать революцию, он как-то шел с виолончелью, в сюртуке с бабочкой. А там власть менялась через день. Его сильно побили, виолончель у него отобрали и разбили. Деда потом нашли в канаве мертвым.

Второй дед был лишенец — его лишили избирательных прав из-за положения в обществе до революции, он жил на даче. Соседи увидели у него справочник Хютте для инженеров и сказали, что он немцев дожидается. За это деда расстреляли в 1942 году.

— С какими чувствами вы ходили на митинг в стране, где не было громкого политического протеста? Было ли вам страшно?

— В молодости ничего не страшно. Было жутко интересно.

Одиночных пикетов в стране не было. Но когда начался этот безумный процесс против Даниэля и Синявского, мы вышли постоять, посмотреть, что будет. Выходили с веселым, хулиганским настроением, как и теперь. Не было никакого отчаяния. Отчаяние у каждого внутри сидело, наверное, но у меня его не было.

Елена Павлова и сотрудник полиции

Елена Павлова и сотрудник полиции. Фото Владимира Таурина

В 2021 году на первом навальнинском митинге 23 января были совершенно обалденные плакатики «Надоело=*** [нецензурный синоним слова «надоело»]». Вот с таким же настроением и мы выходили, только без матерных лозунгов, потому что мат был не в чести. И тогда милицию власти не выставляли, участников митинга арестовывали люди в штатском.

— Почему после этого в Советском Союзе массовых протестов не было, на ваш взгляд?

— Нельзя было организовать протест. Ребята, которые вышли на площадь в 68-м против ввода советских войск в Чехословакию, — это же чудо какое-то. Их было несколько человек на всю страну.

— В чем тогда выражался протест людей, которые вас окружали?

— Протестным был самиздат. Мы читали книжки самиздатовские, друг другу передавали, кто-то ездил за границу и переводил. Я много печатала: «Собачье сердце», «Дьяволиаду» Булгакова, Бродского дикое количество на папиросных бумагах.

Информация приходила к нам только из запрещенных «радиоголосов», круг знакомых и друзей был соответствующий. Гражданского движения в широком смысле при Брежневе не было.

«Суды были дикие, как современные»

— Как во время застоя был устроен протест?

— Цинизм пропитывал все среды общества. Люди вступали в партию, чтобы чего-то добиться, защитить диссертацию, получить квартиру или должность. Интеллигенты шептались по кухням. Гадкая пора.

Помимо антисоветской, внутренней ненависти, люди из протеста к системе занимались фарцой. Торговали джинсами, книгами, даже порнушкой иногда, пластинками. Но это была среда, которой свистни — и она побежит на митинги против Брежнева.

— Почему не было таких митингов?

— Никто не свистел. Все знали, что иначе их ждет участь поэта-диссидента Юрия Галанскова. У него была язва, он умер в лагерном госпитале.

Суды были дикие, по стилистике похожие на суды современности. Я получила резолютивную часть суда по моему административному делу о пикетах со Светланой Нахимович 3 марта.

Полицейский пишет в рапорте в стилистике советского времени: «Они стояли на расстоянии, положенном для одиночных пикетов, но я увидел их тяготение друг к другу».

— Вы слышали о протестах в регионах в советское время?

— Нет, даже в Питере почти ничего не было. На мой взгляд, потому что провинция бедна, люди в поте лица зарабатывают на хлеб насущный. Нет формальных лидеров, люди боятся будущего, у них мало информации. В провинции в одиночку может выходить на площадь только такая «демшиза», как я. Никто не хочет становиться фриком. Тут другая мода.

Новгородские активисты на протесте в 2018 году. Елена Павлова — вторая справа

Новгородские активисты в 2018 году. Елена Павлова — вторая справа. Фото Владимира Таурина

«Жестче, чем сейчас, не было»

— Когда вы заметили, что в стране появился активный гражданский протест?

— На исходе горбачевского периода. На митингах стали появляться новые люди, в том числе много молодежи. Когда пошел парад похорон генсеков, знаменитые «гонки на лафетах» [в 1983–1985 годах умерли три генсека Компартии СССР Леонид Брежнев, Юрий Андропов и Константин Черненко], начались шествия и митинги — по 30 человек, по 50. В 1989 году участников митингов было больше тысячи, а потом уже и до миллиона дошли.

— Как власти реагировали на протесты в то время?

— Посадок никаких не было. Протестующим давали штрафы по 100 рублей, которые платить было западло, а институт приставов дремал. Штрафовали в основном молодежь.

Моя дочь однажды пришла домой в пальто, на котором был огромный грязный след от ментовского берца. Она упала при задержании, и сотрудник ударил ее ногой. А на людей моего возраста менты не обращали внимания, смотрели сквозь меня.

— Когда прессинг протестующих оказался жестче: в СССР или сейчас?

— Жестче, чем сейчас, не было. В последние годы советской власти за уличные протесты не давали уголовных статей. Только систематические протесты одиночек карались психиатрическими застенками.

— Как лично вы ощущаете, что современные власти жестко действуют по отношению к протестующим?

— Суд в России стал фикцией. Вышел на площадь — тебе в лучшем случае штраф. Ко мне с «предостережениями» постоянно приходят участковые. Полиция хватает людей за антивоенные стихи Некрасова, за лозунг «*** не пройдет», за желто-голубую шапку и зеленую ленточку на лацкане.

То, что было органично для социалистического тоталитаризма, совершенно неприемлемо для государства, которое провозгласило себя правовым.

— Вам обидно, что лично вы десятилетиями протестуете, а изменений никаких не видите?

— Абсолютно не обидно, потому что я выхожу исключительно для себя. Не для того, чтобы выпустить пар или нахлебаться адреналина. У меня спокойно на душе, когда я иду на площадь.

Я бы вышла еще, если бы были силы. К сожалению, не вижу на антивоенных протестах молодежи. Молодые люди вышли, когда посадили Навального. А сейчас, когда их самих могут послать на фронт, — не выходят. Студенчество могло толпой стоять на площади, а стояли только мы с приятельницей. Нам — за 70 лет.

— Чего вы добиваетесь своим протестом?

— Меня в государстве устроило бы щепетильное следование 29-й статье Конституции России. Свобода слова нужна — остальное приложится.

 

Материалы по теме
Комментарии (0)
Мы решили временно отключить возможность комментариев на нашем сайте.
Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
УкраинаНовгородская областьЛицаПротестУкраина-РоссияИнтервью
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!