Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Горизонтальная Россия
  2. «Люди говорят: „Против нас весь мир“». Директор «Левада-центра» Денис Волков — о том, почему россияне продолжают поддерживать спецоперацию в Украине

«Люди говорят: „Против нас весь мир“». Директор «Левада-центра» Денис Волков — о том, почему россияне продолжают поддерживать спецоперацию в Украине

Денис Волков
Источник: duma.gov.ru

Поддержка российской власти вновь начала расти еще до начала специальной военной операции в Украине: с 63% в ноябре 2021 года до 71% в середине февраля 2022 года (здесь и далее приводятся результаты опросов «Левада-центра»). Этому помогло нагнетание военной риторики на государственных телеканалах. О том, почему россияне воспринимают военную операцию не как конфликт России с Украиной, а как противостояние России и Запада, «7х7» поговорил с директором негосударственной исследовательской организации «Левада-центр» Денисом Волковым.

Сплотиться вокруг лидера

— Как изменился уровень поддержки власти в России после начала военной операции в Украине?

— Контуры отношения людей к происходящему было видно еще в январе-феврале. В начале февраля две трети общества в том или ином виде были за политику России и Путина, от трети до четверти — против. Позже эта пропорция менялась.

Сейчас около половины населения страны безусловно поддерживает спецоперацию. И где-то около 30% поддерживают с оговорками. Например, что надо поддерживать своих, а не чужих.

Рейтинг власти пошел вверх. Люди стали больше надеяться, что ситуация в экономике будет развиваться в лучшую сторону. Мы увидели этот тренд еще до начала специальной военной операции — в январе и феврале 2022 года. Тогда началось раскручивание воинственной риторики.

— Похож ли скачок рейтинга власти в начале этого года на тот, что произошел весной 2014 года после аннексии Крыма?

— Очень похож, при этом сейчас поддержка даже больше. В марте 2014 года рейтинг власти вырос с 69% до 80%, а в марте 2022 года — с 71% до 83%. Но и ситуация в этот раз другая: зарубежные страны наложили на Россию больше санкций, международный конфликт более серьезный.

Большинство людей видит ситуацию так: Запад всегда был против нас, не было бы Крыма — они придумали бы еще что-нибудь, Запад спит и видит, как Россию унизить, ослабить, расчленить. Все это в 2014 году мы подробно описывали.

— Как отличается уровень поддержки российской власти в регионах? Есть ли в этом разница между богатой Тюменской областью и бедной Тувой, приграничной Белгородской областью и Рязанской областью, расположенной в центре европейской части России?

— Не могу сказать. Чтобы эти данные иметь, надо в каждом регионе опросить хотя бы 600 человек. Это очень дорого.

Как влияет на настроения людей близость к границе, я не знаю. Мне приходилось бывать в разных частях страны. До начала специальной военной операции казалось, что географическое расположение региона не влияет на уровень поддержки власти. Конечно, когда на твою территорию падают снаряды, ты как-то иначе начинаешь воспринимать происходящее. Мне кажется, что главный фактор, который формирует мнение людей, — это не близость к границе, а телевидение. Поэтому между регионами нет особой разницы в оценке политических событий.

Разрывы в ответах на политические вопросы появляются по другим причинам: из Москвы человек или нет; молодой он или пожилой; как он потребляет информацию — с помощью телевидения или интернета.

— Мне написал друг из Харькова, после начала военной операции ему пришлось эвакуироваться на запад Украины. Он спросил, почему россияне продолжают поддерживать военную операцию после фотографий и видео из Бучи, Мариуполя, Ирпеня?

— Россияне, которые читают «Медузу», слушали и смотрели до закрытия радио «Эхо Москвы» и телеканал «Дождь», критически относились к действиям российских властей с самого начала. Их не надо было переубеждать.

Другая часть россиян или не узнала о событиях в Буче, или назвала их провокацией иностранных спецслужб. Эти люди говорят во время наших фокус-групп примерно так: «Они все на Западе зомбированы. Они верят фейкам [про убитых жителей]».

Мы с коллегами много раз цитировали женщину, которая сказала нам:

— Если бы я смотрела BBC, то я бы тоже по-другому думала о том, что происходит. Но я смотрю наше телевидение, и я не зомбирована.

Чтобы у людей изменилось отношение к действиям России в Украине, должно время пройти. Конфликт должен прекратиться, или там должна наступить пауза. Переоценка событий возможна в более спокойной ситуации и когда об этом будут говорить не только соцсети, но и российские телеканалы.

— Почему большинство россиян продолжают поддерживать спецоперацию?

— Ситуация чрезвычайная. С одной стороны конфликта находится Россия, а с другой — половина мира. Люди определяются с позицией, и это решение не рассудочное, а эмоциональное. Конечно, люди выступают за человеколюбие, за диалог, но в условиях чрезвычайной ситуации это все не работает. Важным становится лишь одно — ты за Россию или против, с нами или против нас.

Многие респонденты, которые выступают за военную операцию с оговорками, говорят, что в России полно проблем: пенсии маленькие, власти о людях не заботятся. Но именно сейчас, считают они, важно российскую власть поддержать, потому что против нас весь мир и вообще нас иначе сожрут. Мы даже не спрашиваем об этом людей. Ситуация их очень сильно задела, они сами хотят высказать свое мнение.

Военная техника

Военная техника. Telegram-канал Минобороны РФ: t.me

— В апреле 2022 года «Левада-центр» провел опрос о том, какие чувства испытывают россияне. Преобладали гордость за народ — с января 2021 года этот показатель увеличился с 17 до 36%, надежда, уверенность в завтрашнем дне. Процент тех, кто испытывает обиду и стыд за происходящее, пошел вниз. Это связано с событиями в Украине?

— Да, причем россияне воспринимают эти события не как конфликт России с Украиной, а как конфликт России с Западом. В момент таких противостояний люди, с одной стороны, мобилизуются вокруг лидеров и, с другой стороны, начинают себя накручивать: весь мир против нас, а мы не поддадимся и выстоим.

— Бывали ли случаи, когда люди резко, за несколько дней или недель, меняли свое отношение к политикам?

— Да, но для этого политик должен потерять свой пост. Так было с бывшим мэром Москвы Юрием Лужковым. Уровень его поддержки значительно снизился, но все равно оставался довольно высоким в 2007–2010 годах. А когда его уволили, рейтинг обвалился за недели.

Люди не думают о том, что не представляется им возможным. А когда ситуация переворачивается, то и мнение может быстро поменяться.

Телевизор решает

— Многие российские эксперты в последние месяцы повторяли: результаты социологических исследований в авторитарных режимах искажены. Респонденты отвечают не так, как они думают на самом деле, потому что боятся сказать правду или хотят солидаризироваться с большинством. Насколько справедлива такая оценка?

У половины россиян нет четких политических предпочтений, они почти не интересуются политикой. Поэтому их желание присоединиться к большинству, как бы чего не вышло, — значимый фактор при исследовании.

Но мы давно видели эту ситуацию. Просто сейчас этот фактор некоторые эксперты стали преувеличивать, и я не понимаю, на каких данных они основываются.

Стали ли люди больше бояться, можно судить по их готовности отвечать на вопросы. Число тех, кто соглашается участвовать и в телефонных, и в поквартирных опросах, не изменилось. Казалось бы, люди должны с меньшей охотой отвечать на вопросы по телефону, чем при личной встрече, — как раз из-за страха. Ведь во время беседы лицом к лицу между респондентом и социологом возникает доверие. Так отвечать проще, чем когда тебе звонит кто-то неизвестный и спрашивает про Путина и Украину. Но разница с периодом до спецоперации, как ни странно, небольшая.

Опрос никогда не показывает, что люди думают на самом деле.

Социологи получают от людей только то, что они сами хотят о себе рассказать, это своего рода самопрезентация. Нам человек скажет одно, а поступит потом по-другому. Не потому что он соврал во время опроса, а потому что в момент принятия решения ситуация уже другая.

Другое дело, что сейчас активному человеку, который участвует в политической жизни, ходит на митинги, следит за ситуацией, сложно поверить в происходящие изменения и принять их. Результаты опросов противоречат его чувствам. И вместо того, чтобы разобраться в ситуации, проще сказать, что социологов купили или люди отвечают не то, что думают, потому что живут в тоталитарной стране.

— Насколько корректные вопросы о поддержке спецоперации задают социологи из государственных исследовательских организаций?

— У коллег вполне адекватная оценка ситуации. Как ни задавай вопрос, все равно структура предпочтений людей прорисовывается одна и та же.

Символ поддержки спецоперации в Украине на фасаде здания

Символ поддержки спецоперации в Украине на фасаде здания. Фото из архива «7х7»

— А как часто государственные службы задают формирующие вопросы — такие, которые подталкивают респондентов к одному из ответов?

— Такие вопросы есть, но зачастую они касаются нюансов. Если говорить про вопросы о поддержке действий российских властей, то особо не подкопаешься. Все вопросы у наших коллег сформулированы корректно и однообразно.

Другой момент — как коллеги публикуют результаты исследований. У них есть заказчик в лице государства, и он принимает решение, когда и что надо публиковать. Если бы у нас был такой заказчик, то, наверное, он тоже влиял бы на нашу работу, но у нас заказчика нет.

— Стоит ли тогда придумать для социологов «поправку на авторитаризм»?

— Технология работы социологов во всем мире одинакова. Но нельзя напрямую сравнивать данные опросов, полученные в России и на Западе, даже если формулировки вопросов совпадают. Там — критика, обсуждение, разные мнения, разные источники информации.

В России основной канал получения информации — телевидение. В последние годы процент телезрителей снизился до 60%, но из-за событий в Украине снова вырос до 67% в апреле. Так было и в 2014 году, но потом цифры упали. Люди сейчас говорят: «Надо смотреть проверенные источники, а не вражеские». На фоне роста роли телевидения доверие к социальным сетям снизилось: если телевизору доверяют 52%, то соцсетям и интернет-изданиям — по 17%.

В России общественное мнение формируется не так, как на Западе, и поддерживается за счет того, что в наиболее массовых по охвату СМИ нет критики властей. Мы никогда не узнаем, что люди думают на самом деле. Важно понять, как они себя презентуют и как они будут действовать.

Некоторые коллеги предлагают вводить понижающие коэффициенты, которые бы корректировали результаты опросов. Они утверждают, что на самом деле результаты меньше на 15%. Это ерунда.

— В 2016 году Минюст признал «Левада-центр» иностранным агентом. Как за это время изменилась ваша работа? Появилась ли внутренняя цензура?

— Вопрос внутренней цензуры — центральный. Мне кажется, что это основная проблема. Социология заканчивается не тогда, когда люди боятся отвечать, а когда исследователи боятся задавать вопросы. У нас в службе работает несколько поколений, старшие коллеги следят за дисциплиной. Ты смотришь на них и продолжаешь делать то, что должно.

 

Материалы по теме
Комментарии (0)
Мы решили временно отключить возможность комментариев на нашем сайте.
Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
УкраинаВластьУкраина-РоссияИсторииИнтервьюОбщество
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!