Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Горизонтальная Россия
  2. «Почему там он, а не я?» Как семья срочника боролась за его возвращение со спецоперации

«Почему там он, а не я?» Как семья срочника боролась за его возвращение со спецоперации

Фото Александра Степанова, «7х7»

Денис (имя изменено) пошел в армию срочником в конце 2021 года. В начале 2022 года он уже подозревал, что в Украине начнется спецоперация. А 24 февраля вышел на связь с семьей: его вместе с сослуживцами отправили в Украину, хотя в начале боевых действий власти утверждали, что солдаты срочной службы не задействованы в специальной военной операции. Денису повезло: он выжил. Но некоторые его сослуживцы так и не вернулись из Украины. Семья Дениса рассказала «7х7» о том, как переживала за его жизнь и боролась за то, чтобы срочники больше не участвовали в боевых действиях.

Плохие новости

Из Украины Денис, тихий, немногословный парень, вернулся посмуглевшим. Кожа потемнела из-за сгоревшей прямо на теле формы, копоти от автомата Калашникова и взрывов. В армию Денис пошел в 21 год — после колледжа. Служилось легко, особых хлопот первое время не было. Но в декабре молодой человек узнал, что его отправят в Украину, а в конце января Дениса уже перевели ближе к границе.

— Мне он говорил, что пойдет на Украину. Маме сказал не говорить. Она у нас болеет, ей нельзя плохие новости. Я лично спрашивала у него, отправляют ли их на Украину. Он отвечал, что да, — рассказала Екатерина, сестра Дениса.

За несколько дней до спецоперации связь Дениса с семьей прекратилась. Вместе с другими солдатами, срочниками и контрактниками, новобранец отправился «в поля» — на границу между Россией и Украиной. Рано утром 24 февраля он дозвонился до мамы — на фоне звучали выстрелы. Маме Денис сказал, что «все хорошо: немного постреляют и все будет нормально». О начале спецоперации семья солдата узнала из новостей.

— [Когда началась спецоперация] было очень тяжело. Мы с мамой месяц на успокоительных — они уже перестали помогать. Мы переживали, чтобы он вернулся живым и здоровым. Когда он позвонил брату и сказал, что ситуация ухудшается, мы допускали, что он может не вернуться.

Это ***** [спецоперация], ты не знаешь, чего ожидать: может, он вернется, а может, привезут пустой гроб. Но мы старались об этом не думать, а нам он говорил, что все хорошо, — вспоминает Екатерина.

Когда мама Дениса узнала, что ее сына отправили в Украину, то начала искать способы вернуть его с фронта.

— Она говорила, какое у нас государство хреновое. Она была шокирована настолько, что была готова туда ехать и пытаться его забрать. Я ее остановил, объяснил, что это бесполезно и опасно. Это не только с ней так, многие матери хотели туда поехать, — говорит брат Дениса Антон.

«Он ведь в жизни ничего не видел»

Хуже стало 15 марта. Денис дозвонился до брата и рассказал: когда они вошли в очередной населенный пункт, их стали накрывать огнем. Тогда же он рассказал о потерях. По словам семьи солдата, «их осталось человек 100». После этого сам Антон решил попробовать попасть к брату. Для этого он готов был пойти в армию водителем на машину снабжения — но его не взяли.

— Я хотел поехать туда к нему. Хотя бы быть в курсе дела, что там творится. Надеялся, что так смогу брата увидеть. Он ведь в жизни ничего не видел. Девушка меня останавливала. Я не говорил ни сестре, ни маме. Мама бы не выдержала, если бы еще я ушел.

Я как старший брат, когда он был на ***** [спецоперации], думал: «Почему я не там? Почему он, а не я?» Я гордился, что он это прошел и жив остался. Но лучше бы я рисковал собой.

Через несколько дней после этого звонка подошло подкрепление, и Денис вернулся в Россию — спустя месяц после начала спецоперации. Он смог съездить домой на одну ночь. Тайком. В ту ночь семья и друзья Дениса не спали.

— Когда Дениса встретили, он был черный, засмоленный. Он и некоторые [его сослуживцы] были в украинской форме: у Дениса [российская форма] обгорела прямо на нем, пришлось надеть украинскую, — рассказала сестра парня.

Девушка говорит, что за месяц спецоперации брат изменился: его голос сел и осип, а кожа загорела из-за огня. Когда Денис рассказывал сестре истории из Украины, ей «было больно».

— Он рассказывал, как они носили своих сослуживцев мертвых, складывали трупы, раненых. Как они несли парня с внутренностями наружу. И то, что он все это видел, — очень больно.

Такого же мнения и брат солдата Антон: хотя его брат сейчас и говорит о спецоперации спокойно, неизвестно, как это в будущем отразится на психике.

— Он рассказывал про пацаненка, который был на панике и попросил брата сломать ему руку, чтобы его вывели оттуда. И брат сломал. На следующий день после этого была бомбежка — он бы в ней не выжил. Сейчас он, может быть, и спокойно говорит, что пережил, а вот что дальше будет — неизвестно, это зависит от человека. Он был подготовлен к этому, а некоторые нет.

Фото Александра Степанова, «7х7»

Добиться справедливости

С начала спецоперации Денис звонил домой три раза. В последний раз — 15 марта. Все это время семья Дениса пыталась вернуть парня с фронта: он проходил срочную службу, и в начале спецоперации власти утверждали, что в ней участвуют только контрактники и офицеры. Для того чтобы как-то повлиять на военное руководство, сестра и мама Дениса писали обращения и письма в военные прокуратуры (есть в распоряжении редакции) — вместе с другими матерями, сыновья которых оказались в Украине.

— Мать звонила и писала в военную прокуратуру. Сначала ее везде культурно посылали, а потом она дозвонилась, и ей сказали, что срочниками уже занимаются, чтобы их оттуда вывели, — и их вывели через пару дней. А может, повлияло то, что их [солдат] там стало мало, — говорит Антон.

По словам сестры Дениса Екатерины, в начале спецоперации семья не предполагала, что их брат и сын находится на передовой. Антон был уверен, что срочники останутся в тылу, на границе.

На обращения Екатерина получала разные ответы — в основном по телефону, а не в письменном виде. На большинство из писем военная прокуратура так и не ответила. При этом в своих ответах военные чиновники уверяли семью в том, что «срочников там не может быть, это запрещено».

— Было ощущение, что обманули всех матерей [срочников].

Мы знали, что нас обманывают, поэтому пытались хоть что-то сделать. Не думаю, что на наши и другие обращения кто-то серьезно отреагировал. Если бы это было так — начали бы раньше [выводить срочников]. Но справедливости все равно хочется добиться: почему их туда отправили? — рассуждает Екатерина.

Семья признается, что с самого начала спецоперации была против нее. Антивоенные убеждения усилились после того, как туда попал Денис. Но когда их сын и брат наконец вернулся в свою часть и продолжил срочную службу, семье стало спокойнее. Зато могут возникнуть другие поводы для беспокойства.

— Сейчас у нас настроение улучшилось. Маме тревожно за то, что он прошел это все и получит ли он выплаты [за участие в боевых действиях]. С чем он останется в жизни — непонятно. Может быть, его нужно будет к психологу возить. Ночами точно спать не будет, будет подскакивать. Не знаю, как это повлияет на психику. Может, он на людей будет кидаться. Все может в голове перемешаться, — заключил Антон.

Материалы по теме
Комментарии (0)
Мы решили временно отключить возможность комментариев на нашем сайте.
Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
УкраинаАрмияУкраина-РоссияИсторииОбщество
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!