Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Горизонтальная Россия
  2. «Остаться в стране и выжить»

«Остаться в стране и выжить»

Режиссер Елизавета Стишова три месяца ездила по России в плацкарте и говорила с попутчиками о войне в Украине. Она сняла фильм об этом

Елизавета Стишова
предоставлено героиней материала

Режиссер Елизавета Стишова вместе с командой независимого русскоязычного телеканала OstWest выпустила документальный фильм «Спасись и сохранись» о том, как 20-летние парни пытаются перейти на альтернативную службу. Параллельно о войне в Украине и происходящем в России рассуждают случайные люди в поезде: пожилая женщина, вернувшиеся с Донбасса вагнеровцы, беженка из Украины, мужчина, занимающийся йогой.

«7х7» поговорил с Елизаветой Стишовой о том, как россияне говорят о войне и как даже в самые сложные времена появляются люди, готовые бороться за свои права.

«Остались самые смелые ребята»

 

— Вы известны как режиссер игрового кино, особенно благодаря картине «Сулейман Гора». Теперь снимаете документальные фильмы о том, что происходит с россиянами сегодня. Почему?

— Мне пришлось заняться документальным кино, потому что сейчас невозможно никакое игровое кино на абстрактные темы. Естественно, когда началась война, я стала думать: что мы такое в целом? И от страшной агрессии к русским людям я пришла к тому, что хочу делать фильмы о героях, о тех, кто сопротивляется. Например, в предыдущем фильме «Семья из Мирного» [о семье активистки Шиеса] в главной роли абсолютно героическая женщина, которой приходится бежать. Еще мы собираемся делать игровой короткий метр с Яной Трояновой про Славину [Ирина Славина — нижегородская журналистка, которая в 2020 году совершила акт самосожжения из-за давления властей]. Показать, что такие люди существуют, для меня стало важно. В этом смысле я защитник русского человека.

— Как возникла идея нового фильма?

— Это второй фильм, который мы делали с OstWest. Первый, «Семья из Мирного», вышел в сентябре 2022 года. Тогда мы начали думать с Сашей Перепеловой и Машей Макеевой [продюсеры фильма «Спасись и сохранись»], о чем еще можно поговорить. И пришли к выводу, что интересно посмотреть на людей, которые сознательно отказываются от войны, и разобраться в этом.

— Главными героями фильма стали три молодых парня, которые выбрали альтернативную службу. Почему вы решили уделить им больше всего экранного времени?

— Остались самые смелые ребята, которые согласились с нами разговаривать. Эти мальчики — абсолютные герои в современном понимании для меня. Вообще, людей было нелегко найти. У нас были другие ребята с интересными судьбами, один из которых, например, даже садился в тюрьму, чтобы не ходить на войну второй раз. В какой-то момент все отказались сниматься, потому что боялись.

— Чего они боялись?

— Себя подставить. Например, шел суд, а сейчас выйдет фильм и повлияет на процесс. Или не повлияет. Их можно понять.

Стоп-кадр из фильма «Спасись и сохранись»

Стоп-кадр из фильма «Спасись и сохранись»

— То, что многие люди отказывались говорить с вами, как-то повлияло на концепцию картины?

— Да. Я думала, что это будет фильм про семью, отношения внутри: как люди не пошли в армию, что об этом думают их родители. Но это было невозможно: семьи не хотели разговаривать.

— В фильме только один человек остался анонимным, остальные показывали лица. Вы уговаривали их или они сами были на это готовы?

— Нет, уговаривать никого нельзя, потому что это опасно. Они все согласились сами. Я их предупреждала, что не знаю, как все может развернуться, [и спрашивала], понимают ли они свои риски. Они сказали: «Да». У них были свои основания. Один из героев ответил, что хочет помочь другим ребятам, которые не знают об альтернативной службе. А другой парень говорил, что мало сделал для страны. Хотя они все молодые, что они могли сделать в свои 20 лет? Но все равно есть это чувство «хочу что-то сделать».

«У нас не война, а специальная военная операция, ничего страшного там не происходит»

 

— Как к идее рассказать о людях, которые выбрали альтернативную службу во время войны в Украине, добавился формат интервью в поезде?

— Изначально мы предполагали, что в фильме будет реальная среда этих ребят. Но поскольку ни один из родителей не согласился говорить с нами, пришлось искать другие варианты. Путешествие оказалось логичной частью фильма. Мне нужно было погрузиться в среду, в то место, в котором живут мамы и бабушки этих молодых ребят.

Самая концентрированная среда — это, конечно, поезд, особенно плацкартные вагоны. В вагоне можно услышать все, появляется представление о стране. Поезд — это лицо страны, потому что здесь едут все.

— Как вы выбирали направления?

— Мы отталкивались от героя и ехали к нему на поезде, попутно общаясь с людьми. Это была Сибирь, Ленинградская, Тверская области и юг России. Мы искали героев по всей стране, но дальше Сибири не нашли, как, между прочим, и в Москве.

Стоп-кадр из фильма «Спасись и сохранись»

Стоп-кадр из фильма «Спасись и сохранись»

— Легко ли попутчики в поезде соглашались обсудить темы войны в Украине и мобилизации?

— С некоторыми было очень легко общаться. Я говорила с ними о жизни и постепенно приводила к этим темам. Военные отказывались это обсуждать, а обычные люди — нет. Например, женщина в поезде, которая высказывалась против, меня удивила: мне казалось, что она будет поддерживать войну. Насколько обманчиво наше представление о человеке! А бабушка, которая топила за войну, была очень милая. Я уверена, что она хороший и добрый человек для своих подруг и семьи, но говорила совершенно жуткие вещи. Непонятно, откуда все это и почему так. С другой стороны, были люди, которые сначала критиковали страну, а потом говорили что-то за войну.

— Встречали и таких людей?

— Да. Например, в фильме есть йог. Он вначале сказал, что против войны, а дальше, видимо, подумал и добавил: «У нас не война, а специальная военная операция. Ничего страшного там не происходит». А я его спрашиваю: «Вы сказали это сейчас, потому что вам страшно стало?» Он: «Нет». И дальше начался совсем другой рассказ. Это пример человека, который, мне кажется, из-за страха поменялся. Еще другой мужчина говорил: «Бабушки получают десять тысяч! Что это за страна, что это такое?» Но когда он увидел оператора с камерой, который просто снимал кадры за окном, то вдруг добавил: «Но вообще я за Путина. Путин — красавчик».

— Может быть, люди сами потерялись в своих эмоциях и мыслях?

— У меня ощущение такое, что люди вообще не думают. Как любят про нас говорить украинцы — рабское сознание. Неприятно, но, мне кажется, в этом большая правда. Ты понимаешь, что ты зависишь от государства на сто процентов и ничего с этим не можешь сделать. Ты просто знаешь, что есть закон и его нельзя нарушать. Вот тебе сказали идти на войну — ты пошел. Тебе сказали сидеть дома и не высовываться — ты сидишь дома. Ты можешь это ругать, не любить, но ты будешь подчиняться этому сильному.

Стоп-кадр из фильма «Спасись и сохранись»

Стоп-кадр из фильма «Спасись и сохранись»

— Заметили ли какие-то тенденции во мнениях людей в разных регионах? Есть стереотип, что чем дальше от Москвы, тем население лояльнее относится к власти. Как думаете?

— Нет, мне давно понятно, что это никак не зависит от расстояния до Москвы или региона. Как и то, что образованный человек не будет топить за войну, а необразованный будет. Это полная ерунда. Например, проводница, которая 280 дней в поезде ездит, была против, а какая-нибудь интеллигентная бабушка — за.

Наверное, только пограничная [с Украиной] зона больше за, потому что им деваться некуда, они уже понимают, что они в этой войне, и настроены воинственно. Но, например, в Сибири почти нет плакатов про войну, очень мало «зеток». Эти города живут вне войны практически, ее не слышно там.

А что касается приграничной зоны: там страшнее, потому что люди привыкли. В Ростове-на-Дону видишь военные машины и военных на улицах и понимаешь, что люди соединились с этой войной. Эта рутина меня сильно впечатлила: я поняла, что это может длиться очень долго.

Если война стала на юге частью жизни, то завтра это произойдет в том же Томске.

«Они надеются, что инстинктивно родители за них»

 

— Если окружение героев фильма — это поезд, где большинство высказывается за войну в Украине, то тогда откуда у этих единиц силы бороться? Откуда они взялись, если не из семьи?

— У меня тоже возникал этот вопрос: каким образом это рождается у человека в среде алкозависимых, например? Эти парни, конечно, уникальные. Они вырвались, оказались совершенно в другом мире. Ничто не способствовало такому формированию, они абсолютно одинокие. Я думаю, это какое-то природное дарование, которое заставляет искать, узнавать новое. Например, один герой на этой альтернативной службе очень умный, всем интересуется, рисует, читает, поет, играет на гитаре, учит языки. На него смотришь и думаешь: «Хоть бы ты уехал и жил классной жизнью не здесь».

— Таким ребятам стоит уезжать?

— У меня даже нет в этом смысле никаких вопросов. В 22 года, конечно, стоит уезжать. Понятно, что навряд ли они вернутся, если все это затянется надолго. Но это наши проблемы, и мы сами сделали так, что они не приедут назад.

Стоп-кадр из фильма «Спасись и сохранись»

Стоп-кадр из фильма «Спасись и сохранись»

— Только один из героев фильма говорил, что уедет, если его жизни будет что-то угрожать. Почему не сейчас?

— Во-первых, у них нет денег. Во-вторых, у них есть близкие и деятельность, которую они любят. У кого-то девушка, которая не может поехать за ним, или родители, которых они не хотят бросать, — обстоятельства как у всех. Они хорошие и ответственные люди, они не могут убежать и просить денег.

— Одна женщина в поезде сказала, что в происходящем в России сейчас виновата действующая власть. Винят ли кого-то в случившемся эти парни?

— В кадре один из героев говорит, что он сначала обвинял государство. А потом понял: если люди поддерживают власть, то проблема в них. В принципе они винят свое окружение за равнодушие, соглашательство. Я тоже самое думаю: проблема не в Путине, проблема в этой поддержке. Но я сама не хотела, чтобы ребята эти свои мысли артикулировали четко. Это была моя личная цензура. Одно дело — рассказать про альтернативную службу и показать, что так можно. А другое — расковырять человека, чтобы его упекли на вечное поселение. Это не было моей задачей. Для меня важнее жизнь и свобода человека, чем документальное кино.

— Что еще осталось за кадром?

— Были еще интересные молодые парни. Один из них рассказывал, как после начала войны он заехал к бабушке с дедушкой, а они сидели с картой перед телевизором и радовались тому, «какие земли мы захватили». Эта картина — жуть. И ребята страдают от этого.

У всех у них одна и та же ситуация с родителями, бабушками и дедушками. Никто не сказал, что в семье кто-то нейтральный или против войны. Они только надеются — и это для меня самое ужасное, — что чисто инстинктивно их родители за них. 

Эти парни сами смогли отстоять свою точку зрения в суде, разобраться с документами в 22 года без поддержки родных. Это мечта любого родителя — такие мальчики. И я не могу понять их матерей. Ты должна была его защищать, ты должна была его гнать на альтернативную службу. А ты просто ходишь: «Ну ладно, не ходи, хотя Путин сказал, что срочников никуда [на войну в Украину] не берут».

— Вы думали, что эти матери будут вести себя иначе?

— Конечно. Мне даже непонятно это с точки зрения инстинкта: это твой ребенок, ты куда его отправляешь? Что происходит особенно в Сибири, где не слышно войны. Кого он будет защищать — этот умный и красивый сын? Это вызывает полный ужас.

Я прекрасно помню, как была чеченская война и родители прятали моего брата. Мама и отец носились и что только ни делали, чтобы он ни в коем случае не попал в армию и на войну. И так делали все женщины вокруг, все понимали, что туда не должен попасть их ребенок.

Я была уверена, что сейчас будет то же самое, но только больше. В чеченскую войну были митинги в Москве, которые я видела ребенком. И я была уверена, что с началом мобилизации в 2022 году женщины порвут ОМОН. Но этого нет. Так все поменялось.

«Мне ногу оторвало, ха-ха-ха!»

 

— Название фильма «Спасись и сохранись» похоже на православное выражение «Спаси и сохрани». Это ведь не совпадение?

— У названия был очень долгий и сложный процесс. Этот вариант предложила Саша Перепелова. Я сначала его не могла принять — слишком религиозно. А потом поняла, что это очень отражает ситуацию. Что еще делать в России? Себя спаси и сохрани, и это уже будет хорошо. А еще это связано с компьютерными играми, где тоже нужно спастись и сохраниться. Поскольку эти молодые парни много играют, то я подумала, что это про них.

— То есть целью фильма было показать, что в России еще можно спастись и сохраниться людям с непопулярными взглядами на происходящее?

— Да, это банально, но я сама к этому пришла только благодаря тому, что езжу и снимаю. Нельзя всю нацию наказать, нельзя сказать, что все русские поддерживают войну. Это могут делать украинцы, и понятно почему. Но люди должны видеть обязательно, что есть голоса против. Хочется это зафиксировать для будущего осмысления.

Еще одна из задач — показать, что есть возможность остаться в стране и выжить. В иудаизме есть суждение: если ты спас одну жизнь, ты спас мир. Не надо стремиться всех спасти. Герои фильма для этого и дают интервью, чтобы их кто-то услышал и понял, что есть схема с альтернативной службой. Мы надеемся, что это кому-то поможет.

— Вы можете назвать общее настроение людей, которых вы опросили?

— Равнодушие. Я не могу сказать, что многие говорили: «Ура! Давайте всех убьем». А вот равнодушия было очень много. Такое ощущение, что у людей атрофия воли. «И это пережили, и то переживем» — такое состояние. Нет эмпатии, сопереживания, понимания, что там [на войне в Украине] гибнут дети, мирные жители, солдаты с обеих сторон. Я думаю, что если это признать, то ты сразу же поменяешь свою позицию. 

Стоп-кадр из фильма «Спасись и сохранись»

Стоп-кадр из фильма «Спасись и сохранись»

— Это равнодушие к себе?

— Конечно. Например, в поезде мы говорили с добровольцем, который сказал: «Меня замочили из гранатомета». И захохотал. Он пять месяцев лежал в больнице, его собирали по частям.

Они все смеются над своим состоянием. Это какая-то русская реакция: «Мне ногу оторвало, ха-ха-ха!»

Этот мужчина поедет назад воевать. При этом он еще говорит, что когда идет по деревне в Запорожской области, молодые к нему более-менее относятся, а бабушки кричат: «Че ты сюда приперся? Уезжай». И он этому удивляется: «Они нам, освободителям, такое говорят!» У него в голове не поворачивается, он думает, что бабушки странные. Но он все равно пойдет их «защищать».

— Получается, ваш фильм не столько дал ответ, а вновь поставил вопрос «Почему мы такие?»

— Наверное, да. Мы, как сели в поезд со съемочной группой, так только об этом и говорили. Мы бесконечно ужасались, поражались и ничего не понимали. У меня нет никаких объяснений, я бьюсь над этим сама с начала войны или даже раньше. Что мы за люди? Мне кажется, мы никогда не ответим на вопрос, почему так.

Материалы по теме
Комментарии (0)
Мы решили временно отключить возможность комментариев на нашем сайте.
Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
ГлубинкаИнтервьюЛицаОбществоУкраина-Россия