Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Республика Марий Эл
  2. «Если сохраним себя, сможем помочь другим». Авторка городского проекта о Йошкар-Оле — о безразличии власти и уничтожении архитектуры

«Если сохраним себя, сможем помочь другим». Авторка городского проекта о Йошкар-Оле — о безразличии власти и уничтожении архитектуры

Евгения и ее муж Иван
из личного архива

Евгения – авторка городского проекта «Йошкар-Ола настоящая». В тексте Вероники Гридинской для «7х7» — об архитектурном и историческом наследии России, будущем гражданских инициатив в малых городах и людях, которым на самом деле важны подобные проекты.

Театр преткновений

 

В 2020 году Евгения вместе с мужем Иваном создали проект «Йошкар-Ола настоящая». На странице в Инстаграм* они стали рассказывать об истории и архитектуре города — той, о которой не говорится в путеводителях и о которой не рассказывают другие гиды. Супруги разработали авторские туры и сами водили экскурсии.

— Мы читали лекции, организовывали выставки, разработали даже сувенирную продукцию про город, — рассказывает Евгения. — Сам проект был направлен не столько на развитие туризма, сколько на популяризацию культуры внутри самого города. У нас есть проблема: сохранилось очень мало исторических зданий в Йошкар-Оле. Туристов к нам привлекают в основном с помощью новоделов, а историческое прошлое остается как бы за чертой внимания. И Маркелов [глава республики Марий Эл с 2001 по 2017 годы] был одним из тех, кто это наследие уничтожал. Мы хотели привлечь внимание к сносам, к защите архитектурных памятников и объектов культурного наследия.

Вместе с единомышленниками Евгения и Иван поддерживали петиции в защиту таких мест и организовывали субботники: они убирались рядом со зданиями, куда потом водили экскурсии, пока некоторые гиды говорили, что этот проект показывает туристами лишь «какие-то развалины» и «высасывает историю из пальца».

На своих экскурсиях Евгения действительно обращала внимание на те здания и места в городе, которые принято было не замечать: она рассказывала не только про интересные детали, но и про проблемные места. Например, показывала экскурсантам, как разрушается фасад или насколько некачественно была сделана реставрация здания, после которой оно лишилось характерных элементов. Сравнивала и с опытом реставрации в других городах и странах.

 
 
 
Многоквартирный жилой дом, ул. Пушкина 18. Находится на пересечении улиц Пушкина и ВолковаМногоквартирный жилой дом, ул. Пушкина 18. Находится на пересечении улиц Пушкина и Волкова
Многоквартирный жилой дом на ул. Волкова 164, это пересечение улиц Комсомольская и ПушкинаМногоквартирный жилой дом на ул. Волкова 164, это пересечение улиц Комсомольская и Пушкина

В 2022 году Евгения и Иван из России уехали. Проект пришлось заморозить.

«Очень давно у нас не было постов. Некоторые из вас знают, что мы больше не живем в Йошкар-Оле. После 2022 года вести этот проект стало очень сложно, а так как мы еще и далеко, то порой и невозможно. Но еще сложнее видеть, как родной город продолжают по-варварски уничтожать. Наверное, мы должны были одними из первых отреагировать на новость о ТЮЗе, но не знали, как сразу об этом говорить. Только лишь силой слова здесь не справиться. Поэтому мы решили обратиться к более интересному инструменту протеста. Это творчество», — так звучит предпоследний пост в Инстаграме* проекта «Йошкар-Ола настоящая». Запись появилась в августе 2023 года.

В посте — небольшой видеоролик, его Иван сделал сам: в нем бывший глава Республики Марий Эл Леонид Маркелов то почти как Годзилла, то верхом на танке уничтожает одно за другим здания в городе, параллельно потирая свои огромные ручищи. В 2021 году Маркелова приговорили к 13 годам строгого режима: его обвинили в получении взятки на сумму 235 млн рублей.

Реконструкция Марийского ТЮЗа началась примерно в 2017 году, но была приостановлена из-за нехватки финансирования. В мае 2023-го работы возобновили, а уже летом выполнили демонтаж главного входа театра. В рамках национального проекта «Культура» на реновацию здания 1989-го года постройки выделили 593 млн рублей. Некоторые жители Йошкар-Олы были обеспокоены, что здание после ремонта просто лишится ряда узнаваемых черт и деталей, как нередко уже бывало после подобных реконструкций.

– Новость о реконструкции ТЮЗа мы восприняли тяжело. И долго не могли высказаться по этому вопросу: казалось, это уже не имеет смысла, – объясняет Евгения, почему просто поста с фотографией было недостаточно. – Здесь нужно было что-то существенное. Маркелов, стреляющий лазерами из глаз по утраченным местам, – это обобщенный образ чиновника России, который нависает как угроза над ТЮЗом.

ТЮЗ

ТЮЗ. Фото: Пётр Васильев. Источник: Wikimedia (CC BY-SA 4.0 DEED)

Под этим видеороликом в проекте «Йошкар-Ола настоящая» — комментарии пользователей, среди которых и местные жители, обвиняющие Маркелова в том, что он застроил город безумными замками. В частности, своеобразная визитка города — набережная Брюгге, оформленная, как сообщают путеводители, во фламандском стиле, — тоже «творение» его эпохи.

«Этим летом была в Йошкар-Оле впервые за 7 лет, — пишет под постом подписчица проекта Анастасия. — Больше всего сердце болело и болит за дом Чавайна, который просто затерялся среди всего этого великолепия на набережной. Сейчас он обнесен забором и стоит в лесах для реставрации. Конечно, хочется надеяться на хорошую научную реставрацию, но, учитывая окружение, не удивлюсь, если его просто сайдингом сверху зашьют».

С ней в спор вступает другая пользовательница, Джульетта: «Маркелов сделал набережную на месте, где раньше происходили страшные дела, сегодня это прекрасное место для пробежки, прогулки, и туристы толпами ходят» [до 2010 года на месте набережной был пустырь].

— Горожане обычно делятся на два лагеря: кому-то очень нравится набережная, и они видят только плюсы от такой градостроительной политики, — объясняет Евгения, создательница проекта. — Кому-то она очень не нравится, и они видят только минусы. Конечно, в такой реновации отчасти правы обе стороны.

Набережная Брюгге

Набережная Брюгге. Фото: Alexxx Malev. Источник: Flickr (CC BY-SA 2.0 DEED)

По ее мнению, набережная действительно приносит хорошие деньги: у Йошкар-Олы появились средства, которые город зарабатывает на туризме. В новых зданиях — много офисов и магазинов, а следовательно – рабочих мест.

— Но приезжают туристы, которые смотрят на это все, и им не нравится ни внешний вид, ни качество строительства, ни сама архитектура, – продолжает Евгения. – И я их понимаю — мне тоже не нравится. И вот они даже не идут дальше и не видят другого города. Они смотрят в путеводители, и по ним создается впечатление, что пара зданий дореволюционных в городе есть — и все. Люди уезжают недовольные и рассказывают, что делать тут нечего. Хотя это совсем не так.

«Мне казалось, что это никому не нужно»

 

— Этот проект мне хотелось создать в первую очередь для себя, — вспоминает Евгения. — Просто был внутренний позыв — начать рассказывать о городе. У меня было много фотографий, разных материалов, книг о Йошкар-Оле: хотелось поделиться своими находками. Мне казалось, что это никому, кроме нас самих, не нужно, а потом пошли подписчики, начали писать, какое классное мы делаем дело.

Сейчас у проекта около 5 тысяч читателей. Это микроблог, где, по словам самих создателей, большая часть подписчиков — жители города, интересующиеся его историей. Со временем начали подписываться и приезжающие в регион туристы: из-за ковида в 2020 году их поток в Марий Эл увеличился.

— Мы не рассчитаны на массового туриста, — признается Евгения. — Больше всего людей приезжает автобусами на один-два дня. Их высаживают на набережной, показывают ее, и в большинстве случаев туристы этому и довольны. А вот тот небольшой процент, кому «массовое» не нравилось, шли к нам.

Проект Евгении и Ивана никогда экскурсии по набережной не водил. По ее словам, таких гидов там хватало. «Йошкар-Ола настоящая» рассказывала про дореволюционную и советскую архитектуру, а сами создатели много времени проводили в архивах и библиотеках, общались с краеведами.

– Мы еще состояли в отделении ВООПИиК [Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры], – говорит Евгения. – И там, и в нашем городе в целом очень много хороших краеведов и историков было и есть. Но мало людей, которые занимаются именно сохранением памятников. У нас был замечательный Женя Пирогов, очень много хорошего сделал для Йошкар-Олы. Он занимался наличниками, объехал всю республику, исследуя их, фотографировал, снимал их с обгоревших зданий или тех, что шли под снос, и передавал в музеи. Буквально спасал.

Евгения Пирогова не стало в сентябре 2021 года – в 38 лет он скончался от двусторонней пневмонии. Он был одним из тех, кто активно критиковал градостроительную политику Леонида Маркелова: за это на него составили административные протоколы, а в 2016 году активист был осужден на два года лишения свободы за публикации во «Вконтакте». По мнению суда, посты разжигали ненависть по национальному, религиозному и расовому признакам.

В отличие от активистского движения, внутри экскурсионного сообщества в городе согласия не было. Некоторые коллеги критиковали «Йошкар-Олу настоящую», но потом сами начинали водить экскурсии по тем же местам, где это делали Евгения с Иваном.

Камнем преткновения стал и новый законопроект об обязательном лицензировании гидов: он вступил в силу 1 июля 2022 года, до него водить экскурсии по городу можно было без официальной «бумажки». Согласно принятому Госдумой в 2021 году закону, экскурсоводы подлежат обязательной аттестации в специальных комиссиях, а каждые пять лет обязаны проходить переаттестацию. По этому же закону, кстати, иностранцы вообще не могут вести в России экскурсионную деятельность за исключением тех, что заключили специальные соглашения.

Евгения с законом не согласна: у нее образование в сфере туризма, а также пройденные курсы экскурсоведения и переводоведения. Лицензию она получать не собиралась. Она уверена, что лицензирование деятельности, наоборот, отпугивало многих хороших экскурсоводов, а у краеведов, работающих с архивами, и вовсе нет специального образования в сфере туризма, при этом о городе они знают гораздо больше, чем среднестатистический гид. С мужем они собирались придумать, как продолжать развивать проект без лицензии, но в итоге делать этого не пришлось.

«У меня не было ощущения безопасности»

 

— 24 февраля я помню до сих пор практически по минутам, — говорит Евгения. — Я должна была поехать на школу «Том Сойер Фест» в Самару. Это ежегодная школа-фестиваль для людей, которые хотят заниматься реставрацией либо спасать историческое наследие. Я должна была поехать туда на три дня. Проснулась очень рано, первым делом открыла Инстаграм* и увидела, что началась война. У меня был шок. Часа три я просто ходила по квартире в каком-то ужасе. Муж в это время спал. Когда он проснулся, я ему рассказала и добавила, что никуда не поеду. Потом мы все же решили, что мне нужно поехать: у нас были большие планы на проект… И я просто стала собирать вещи.

В Самару Евгения ехала на вечернем автобусе. Всю ночь она не спала и каждые пять минут обновляла новостную ленту. Близких родственников у нее в Украине нет, но были знакомые, с которыми она поддерживала общение по экскурсионным и урбанистическим проектам.

Встреча школы Том Сойер Феста

Встреча школы Том Сойер Феста. Фото: из личного архива.

Сам фестиваль Евгения помнит плохо: лекции и общение с людьми прошли для нее как в тумане. 

— Я чувствовала ужас, безысходность, — вспоминает она. — У меня не было ощущения безопасности. Мне было страшно.

Через некоторое время Женя с мужем уехали из России.

«Без прошлого нет будущего»

 

Когда началась война, у Евгении не нашлось нужных слов, чтобы что-то написать в Инстаграме* проекта. Продолжать выкладывать посты о городе тоже казалось ей неуместным.

В середине лета 2022 года, даже после отъезда создателей, проект продолжился: нашли человека, который продолжал водить авторскими маршрутами. Евгения рассказывает, что многие приходящие на их прогулки им начали писать благодарности:

— Говорили: «Спасибо, что вы это делаете». Что нам нужна такая поддержка, чтобы хотя бы на время отвлечься и поговорить на другие темы. После сентября 2022 года мы прекратили экскурсии. Люди очень скучают, но пока у меня нет сил, чтобы снова вести даже Инстаграм*-страницу.

Последние два поста на странице «Йошкар-Олы настоящей» появились только спустя год: в середине августа 2023-го тот самый ролик с Маркеловым — первое прямое политическое высказывание проекта, а в конце августа — пост про историю и архитектуру ТЮЗа, который от «реновации» так и не смогли защитить.

— За театр пытались бороться с весны 2023-го, когда в здании начались работы, — говорит Евгения. — У нас в городе есть инициативная группа, которая и организовала петицию в защиту театра. Они собирали подписи, писали в своих соцсетях, обращались в независимые СМИ. Даже Варламов в своем ролике про реконструкцию рассказал. Он говорил, что здание после ремонта лишится узнаваемых черт и станет «поделкой из красного кирпича и зеленой крыши». Кампания по защите ТЮЗа продолжалась и после нашего отъезда, но была довольно малочисленной: некоторые активисты писали в своих социальных сетях о происходящем, мелками писали на асфальте призывы сохранить здание. Реставрацию отменить не удалось.

Рисунок со зданием ТЮЗа и надписью «Казнить нельзя помиловать»

Рисунок со зданием ТЮЗа и надписью «Казнить нельзя помиловать». Источник: t.me

Евгения очень эмоционально рассказывает про защиту театра. Переживает, что со своим роликом они затянули, ведь основная часть работ по «восстановлению» здания уже началась. Хотя и до публикации их поста власти несколько раз публично обещали сохранить все необходимые элементы театра, однако работы все равно не остановили. Евгения говорит, что «люди, у которых есть власть, не ценят на самом деле ни историю, ни архитектуру».

— Без прошлого нет будущего, — резюмирует она. — Если мы все сносим, все уничтожаем, то о каком будущем может идти речь? Но это проблема всей страны в целом. В Москве, Питере — печально смотреть на новые проекты. Раньше были силы с этим бороться, но сейчас нет. Да и я не в городе. Удаленно из эмиграции это делать сложно, да и других проблем слишком много. Хотелось бы, конечно, как раньше, думать только о культурном наследии, но, к сожалению…

Волна сносов и внезапных реконструкций началась в Йошкар-Оле в 2022 году, уже после отъезда супругов. Почти ничего из этого «отбить» не получилось: Евгения с Иваном уже не пытались, а, судя по комментариям в соцсетях, многие жители и сами были не прочь избавиться от некоторых объектов культурного наследия.

— Может звучать очень пессимистично, но там [в Йошкар-Оле] уже ничего не спасти и не изменить, – вздыхает Евгения. – Я не слышала в последнее время, чтобы и политики говорили именно о важности сохранения культурного наследия, не то, что обычные жители. О том, что своих не бросаем — это да. Но ведь на практике все совершенно иначе. И относится это не только к людям, это про все сферы жизни россиян. И уж если к людям такое отношение, то что говорить про памятники истории и культуры.

В России практически невозможно посчитать количество зданий, которые снесены или находятся в состоянии капитального ремонта. Запросы о подобном реестре редакция отправляла в Минкульт и Департамент культурного наследия республики Марий Эл, однако ответов «7х7» не получил.

По словам координатора одного из фондов, занимающихся сохранением и восстановлением исторического наследия, который согласился анонимно поговорить с «7×7», единого реестра по стране просто нет, за исключением отдельных сводок активистов из разных регионов (например, московского Архнадзора):

– Минкульту, наверное, нет смысла тратить на это ресурс, – размышляет координатор. – Нужно делать мониторинг, приезжать, осматривать эти памятники. Какие-то из них могут находиться в удаленных местах, например, на севере. Плюс ко всему: что еще считать утраченными старинными зданиями? Есть здания с охранным статусом (ОКН), а есть без него. Может стоять красивый старинный дом, а у него статус такой же будет, как у обычного дачного домика, построенного 20 лет назад. Вот если он будет снесен или изуродован — как фиксировать такие «утраты»? Сейчас одна из главных проблем – расселение ветхого жилья. Из старых домов людей расселяют, а с самими домами непонятно, что делать. Чаще всего их просто сносят, не разбираясь. Например, в Астрахани, Ростове-на-Дону: там целые кварталы поставлены под угрозу.

По мнению Евгении, подобные проекты, как тот, что создали они с мужем, людям сейчас особенно нужны: у россиян есть острая потребность поддерживать себя, хотя бы иногда отвлекаясь от новостей.

— В новостном поле тяжело находиться 24/7, — говорит Евгения. — Это просто с ума сводит. Нужно как-то выбираться из этого. Хочется верить, что будут энтузиасты, которые будут продолжать что-то делать для своих городов. Которые будут рассказывать про них, что-то пытаться менять внутри. Людям это важно: они сохраняют историю, их читатели — сохраняют себя. Если мы сохраним себя, мы сможем помочь другим. А если не сохраним себя, к сожалению, мы в таком случае уже не сможем помочь никому.

* В материале упомянута организация Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена в РФ
Материалы по теме
Комментарии (0)
Мы решили временно отключить возможность комментариев на нашем сайте.
Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
ГрадозащитаИсторииЙошкар-ОлаМарий ЭлУкраина-Россия