Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Белгородская область
  2. «У меня две родины. Кровь перемешанная». Как жители пограничной Белгородской области переживали первую неделю военных действий

«У меня две родины. Кровь перемешанная». Как жители пограничной Белгородской области переживали первую неделю военных действий

ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА

Техника около дороги по направлению к украинской границе

Привычная жизнь в приграничных поселках Белгородской области закончилась 24 февраля — в день начала российских военных действий на Украине. В советское время сельчане ездили на учебу в Харьков, в 90-е — за продуктами в соседние Сумы, а в нулевые — просто проведать родственников по ту сторону прозрачной тогда границы. Теперь местные собирают еду и одежду для российских солдат. Неизменным остался только суржик: в речи белгородцев то и дело проскакивают украинские слова. Специальный корреспондент «7х7» Максим Поляков побывал в нескольких населенных пунктах и узнал, каким россияне видят окончание военной операции и будущие отношения с соседями.

Две родины

На Торговую площадь поселка Пролетарского в 60 км от Белгорода и в 17 — от украинской границы заезжает темно-зеленый пазик с тонированными стеклами. Оттуда выходят два человека в военной форме и идут в продуктовый магазин. Ни прохожие, ни продавцы, торгующие на улице, кажется, не обращают на них никакого внимания. За последние дни здесь привыкли и к военным, и к звукам взрывов, которые слышны «с той стороны».

Торговая площадь в поселке Пролетарский

Торговая площадь в поселке Пролетарском

— У нас каждую ночь гукает, — с характерным для юга России фрикативным Г рассказывает женщина, владелица небольшого магазинчика верхней одежды. Своего имени она не называет.

Ее отец родился в Пролетарском, мать — родом из Харькова. На семейном совете решили жить на Украине, но вернулись в Россию вскоре после развала Советского Союза.

— У меня две родины. Кровь перемешанная, — рассказывает женщина. — К украинцам здесь нормально относятся, никто не обзывает их хохлами. В Харькове у меня остались двоюродные сестры, тетки. Дядя не выходит на связь несколько дней.

Женщина показывает переписку с ним в телефоне. Последнее сообщение он отправил 27 февраля из убежища, через три дня после начала военной операции на Украине: «Мы вас любим. Поклон всем». Где он сейчас, женщина не знает. По ее словам, дядя поддерживает российских военных, потому что «адекватно размышляет» и «не слушает украинскую дезинформацию».

 

В этот момент женщине звонит напарница, которая вышла купить кофе. Она говорит громко, слова легко разобрать:

— Слушай меня. Скажи, что тебе надо срочно выйти, уйди и проводи журналистов.
— Я рассказываю им за себя. За вас я не рассказываю, не переживай.
— Уйди, просто уйди. Услышала меня?

Женщина поднимает глаза на меня.

— Я не боюсь вас. Почему она вас боится? Не будут вас выгонять.

Она ругает украинцев за то, что «стали воспевать Бандеру, который сжигал народ», говорит, что среди «нациков есть наркоманы», и предлагает посмотреть фрагмент программы НТВ «Международная пилорама» с Тиграном Кеосаяном, который вчера опубликовала на своей странице в соцсети «ВКонтакте».

«А мое сердце — со своими. Для меня, как для человека советского, своими являются все. И та сторона, и эта сторона. — Женщина увеличивает громкость на телефоне, теперь голос Кеосаяна гремит на весь зал. — Я хотел бы только, чтобы вы поняли, что огнем и мечом мы принуждаем не братьев-украинцев, нет. А тех проституток, которые все эти восемь лет делали все, чтобы наши народы столкнулись в войне».

Владелица магазина признается, что заплакала, когда услышала эти слова вчера.

— А что именно нацики делали на Украине? — спрашиваю ее напоследок.
— Они собирались памятники сносить и сносили. 
— А кроме памятников?
— Вроде теракты были, они что-то взрывали. Это все было в СМИ.

* * *

Рядом с магазином — небольшой ларек, где работает Аревик Казарян — продает гамбургеры, сосиски в тесте и кофе.

На Белгородчину она приехала больше 25 лет назад, еще ребенком. Родители бежали сюда после начала конфликта в Нагорном Карабахе. 24 февраля, в день начала военной операции на Украине, она проснулась в шесть утра — от взрывов:

— У меня аж руки-ноги отказали. Не знала, с какой стороны, не знала кто. Слышно было везде.

Аревик неохотно вспоминает свое детство, говорит с обидой, что во время «бомбежек Армении ни одна страна не заступилась за людей». Украинскому президенту Владимиру Зеленскому она не верит. По ее словам, «он продавал фосфорное оружие, а теперь ему все вернулось».

— Я думала, что украинцы будут не против. Какая разница, кто [ими] управляет? Но нифигашечки. Очень они не рады.
— А сами что думаете о войне?
— Ничего не думаю. Хочу мир.

Нашу беседу прерывает мужчина лет 50. Он представляется директором торгового центра, расположенного неподалеку, и спрашивает, зачем я фотографирую площадь. Просит показать документы. По его словам, в Белгородской области «орудуют диверсионно-разведывательные группы из Украины». Источник в местной полиции рассказывает, что всю информацию о подозрительных людях жителям сказали отправлять в оперативный штаб в администрации села.

* * *

На выезде из Пролетарского — железнодорожная станция Готня. Так Пролетарский назывался до 1938 года. Вижу огороженную территорию, у ворот которой стоит мужчина. Михаил Юрьевич (не стал называть свою фамилию) приглашает зайти внутрь небольшого здания, в котором три комнаты. Одна из них отведена под его кабинет. В нем — рабочий стол с документами и стеллаж с папками.

 

— Здесь топливный склад, мы снабжаем тепловозы. Но сейчас приедет машина от администрации поселка, загружу уголь. И машина пойдет к военным, — Михаил говорит короткими фразами, делая между ними длинные паузы.

Мужчина родился в соседнем с Пролетарским поселке Красная Яруга, с 1985 по 1990 год учился в железнодорожном институте в Харькове, а потом вернулся на родину. Вспоминает, что из всех харьковских зданий ему больше всего нравился вокзал — монументальное здание с колоннами и двумя башнями.

24 февраля Михаил тоже проснулся от взрывов: от Пролетарского до украинского города Сумы — около 70 км. В тот день российские войска пересекли границу с Сумской областью. Сразу — на всякий случай — собрал документы и вещи в дорожную сумку. Говорит, что «все к этому шло»: весь последний месяц мимо поселка проходили колонны военной техники.

— ЛНР и ДНР не захотели по украинским правилам жить, захотели отделиться. Там же власть бандеровская. Из-за этих передряг все и началось. А сейчас последствия. — Михаил Юрьевич отводит взгляд и все время нажимает кнопки «Включить» и «Выключить» на калькуляторе.
— А что думаете про Владимира Путина?

— Надо было какими-то другими способами решать, а не стрельбой. Цены, естественно, сейчас вырастут. Лучше не будет. Вернемся опять к огородам.

Тихая Колотиловка

Село Колотиловка находится всего в 2 км от украинской границы и сильно отличается от других сел Белгородской области. Вдоль дороги возвышаются три деревянные мельницы, стоят новые коттеджи, стилизованные под старинные избы, в центре села — скейт-парк и велодорожка. На трансформаторной будке — граффити с изображением Николы Теслы. Здесь полтора года назад открыли историко-культурный комплекс «Слобожанщина». Как писали в местной прессе, ​​«450 лет назад началось активное заселение Дикого Поля, той его части, которая сегодня составляет Харьковскую и Белгородскую области, и здесь особо чувствуется сочетание русского и малоросского колорита».

Людей на улице нет. Звуков тоже почти не слышно. Занятия в школе отменили несколько дней назад, все сидят по домам.

Село Колотиловка

Село Колотиловка

 

Из ворот частного дома выходит мужчина лет 60 в черной куртке. Рассказывает, что раньше часто ездил в Сумы за продуктами, которых не купить в сельском магазине. Про военные действия на Украине говорить не хочет, лишь кидает вслед:

— Большого ума не надо, чтобы понять, что украинцам здесь лучше. Многие же сюда переехали [с начала нулевых].

В единственном сельском магазине «Алёнка» Ксения Луценко раскладывает хлеб в целлофановые пакеты. В холодильнике — молоко, кефир, колбасы, сыры. На прилавках — печенье и конфеты. Покупателей сегодня нет, и Ксения может отвлечься от работы, чтобы поговорить.

Девушка рассказывает, что родилась и выросла в соседнем селе Теребрено. Там до сих пор живут ее мама и бабушка. Сама Ксения несколько лет провела в Москве, но после рождения сына решила вернуться, потому что «одной в столице сложно с маленьким ребенком».

Про военную операцию Ксения рассказывает спокойно. Говорит, что люди «просто устали»:

— Мои родственники в Украине говорят, что мы мрази, считают, что мы виноваты. До них почему-то не доходит, что это не мы и не они. Простой народ в чем виноват? В том, что президенты не могут договориться? Или оттого, что Америка хочет господства над всеми? Если бы народы объединились, этого ничего бы не было.

По ее словам, глава села не встречался с жителями после начала военных действий:

— Он [нам] сказал, что все хорошо. Если они [сельские власти] что-то такое сообщат в администрацию области, то у них геморрой начнется, это же село надо будет эвакуировать. А они таких проблем не хотят. Им главное, чтобы были колбаса, молоко и хлеб.

Штаб народной помощи

На крыльце магазина хозтоваров в крупном поселке Красная Яруга в 70 км от Белгорода стоят его владельцы, супруги Елена и Геннадий Жуковы. Рядом с супругами — коробка с мылом, зубными щетками, свечами. В отдельном лотке — банки с солеными огурцами и помидорами. Все это собрали жители поселка для российских солдат. Четвертый день Жуковы собирают «народную помощь» от местных для армии. Жители Красной Яруги отвозят ее к границе.

 

— Нам просто жалко. Они [солдаты] голодные. То есть не голодные, а в походе. — Геннадий приглашает пройти внутрь.

Информацию о сборе продуктов и товаров первой необходимости Елена опубликовала в соцсетях на второй день военных действий. По ее словам, люди быстро откликнулись. Принесли даже ковры и паласы: во время своего первого рейса к границе Геннадий увидел, что солдаты ремонтируют технику в грязи, а теперь им будет что постелить на землю.

В магазин заходит еще один местный активист — Александр. Его родители живут в Сумской области Украины.

— Я хотел забрать их, но сейчас не знаю, как они там. На связь выходили 24 февраля. Мама писала, что они в подвале сидят. Когда танки приехали, она испугалась, что это украинцы. А это были наши.

В Киеве живет сестра Евгения, которая с начала войны отказывается с ним разговаривать. Только 24 февраля она прислала видео с комментарием «Вот что у нас творится», но посмотреть его мужчина не смог: ссылка не открылась.

— Я думаю, что у нее еще одна дырка добавилась в голове. [Мы] им столько лет талдычили-талдычили [про бандеровцев]. А сейчас враги мы. Но я переживаю за нее, все-таки роднулечка.
— А вы себя считаете русским или украинцем?
— Я — хохол. Украинец живет на Украине, а хохол — там, где лучше.

В магазин заходит еще одна девушка. Она говорит, что ее зовут Дарья Кравцова, живет в селе Староселье, которое находится возле границы с Украиной. По ее словам, она не раз отвозила еду российским солдатам. Говорит, что находила их даже там, куда жители Красной Яруги и «не знали, как проехать».

— У меня брат военный. Мне их жалко. У них ничего кроме сухпайка нет. Хочется, чтобы мирно все закончилось. Сколько наших солдат уже погибло. И родители не в курсе.

— Будут ли россияне и украинцы жить в мире?
— Думаю, да. Либо будет как раньше — Советский Союз. Либо сами украинцы должны взять власть. Там ведь даже украинцы хотят быть русскими.

В магазин заходит женщина со светлыми волосами в голубом пуховике. Это Ирина Васюкова, Геннадий Жуков называет ее «главным общественным деятелем» Красной Яруги. Именно она, «простой продавец в „Пятерочке“», изначально придумала собирать вещи для солдат. 24 февраля она поставила в торговом зале корзину для продуктов, но начальство потребовало ее убрать. Жуковы узнали об этом и предложили организовать сбор помощи у себя в магазине.

Ирина Васюкова загружает продукты для российских солдат

Ирина Васюкова загружает продукты для российских солдат

За следующие три дня Ирина чаще других ездила к границе. Именно она держит связь с военными и передает информацию их родителям через группы в соцсетях.

— Я вчера ездила, там срочники и контрактники, — начинает Ирина, но ее перебивает Геннадий Жуков.
— Так, ты не позорь нашу армию. До границы стоят срочники, а туда [на Украину] не пускают, пока не подпишешь контракт.
— Они дети, росточка небольшого. Один говорит, что вообще сирота, родителей лишили родительских прав. Берцы разорваны. Зубы цокотят.
— Цокотят? — переспрашиваю Ирину.
— Стучат. А, вы ж суржик не понимаете, — улыбается она.
— Да не надо это говорить. Это неинтересно, — Геннадий вновь перебивает Ирину.
— Это жизнь. Как оно есть.
— Нашим солдатам, наоборот, надо поднять дух, — Геннадий решает высказаться. — Когда я служил, у нас были замполиты. Они нас обучали, поднимали боевой дух. А сейчас на них глянешь — нет духа. Я сегодня одного солдатика встретил. Он издалека ехал. И он говорит: «Я такого еще не видел. Удивился с вашей Белгородской области. Мы проехали полстраны, и нам никто ничего не дал. Только заехали в Белгородскую область — нам сигареты несут, жрать несут. Мы офигели от вашей области».

Белоснежка и желторотики

Ирина Васюкова заходит в торговый зал и выбирает фонарики (их просили привезти солдаты, когда она была у них в последний раз).

— А ты знаешь, какой у тебя позывной? — спрашивает ее Геннадий.
— Нет.
— Белоснежка. Мне позвонили солдаты, спрашиваю у них, что привезти. А они: «А Белоснежка у нас уже была».

Геннадий грузит все собранные вещи в машину. Ирина садится за руль, обещая, что дорога до границы, где расположились военные, займет около 30 минут.

 

Женщина рассказывает, что после окончания химического института ее направили на работу на шинный завод в город Белая Церковь Киевской области. Там она прожила 23 года. Решила уехать она только в марте 2014 года, когда ее сына призвали в украинскую армию. В этот же день она придумала план побега: купила машину для сына, он подобрал по дороге родную бабушку и сказал пограничникам, что вывозит ее из зоны конфликта к родственникам.

— Эти ж хохлы не выпускали из страны. Он говорил, что студент и везет бабушку. В итоге проехал. Тогда же и Крым забрали. Я села и подумала: «Шо я тут вообще делаю? Сто лет оно мне не всралось». Мы там продали квартиру, а тут я получила российское гражданство. Я плакала, когда принимала присягу тут.

По ее словам, «зло в Украине стало появляться» с 2005 года, когда президентом стал Виктор Ющенко, а жители «начали прославлять Бандеру». Теперь дружба между народами возможна только после вмешательства российских войск, говорит Ирина:

— Мы-то, русские, будем дружить, но украинцы — такой продажный народ. Европу для них открыли, они сдыхают там. Звоню подруге, которая уехала, спрашиваю: «Галя, ты как там?» — «Да я на мясокомбинате, ни рук, ни ног не волоку». Я на них злая. Дальше было уже некуда. Этим нацикам выдали оружие, они переодеваются в мирных жителей. Ты подойдешь, попросишь закурить, а он тебя взорвет.

Когда последний населенный пункт остается в нескольких километрах позади, на горизонте появляется военная техника.

«Вот они, мои желторотики» — так она называет молодых солдат, выходит из машины и кричит: «Что вам надо? Сигареты, зажигалки, носки, SIM-карты, еда!»

К автомобилю подходит военный, Ирина открывает багажник и показывает содержимое коробок. Мужчина забирает сигареты и носки.

— Я вчера у них спрашиваю, что нужно. А они взяли немного сигарет и говорят: «Везите дальше. Там нужнее».

Мы двигаемся в сторону границы. Понять, где точно мы находимся, нельзя. Связи практически нет.

Навстречу нам выезжает колонна — несколько десятков единиц боевой техники. Ирина прижимается к обочине, чтобы пропустить ее. Машины едут небыстро, некоторые останавливаются. Ирина подходит к солдатам, которые развели костер у обочины.

— Без потерь? — с тревогой спрашивает она.
— Без потерь! — отвечает солдат.
— Ура! Что вам еще надо? Фонарики?
— Да-да! Именно их не хватало.

Военная техника растянулась вдоль дороги. Ирина ходит между машинами. В паузах рассказывает, что бывшие коллеги из Белой Церкви удалили ее из друзей в социальных сетях, а бывшая соседка, наоборот, прислала сообщение: «Родненькие, когда вы уже приедете? Я вас так жду. Не останавливайтесь на полпути».

— Я уже и техники не боюсь, ничего не боюсь. А они трясутся от холода, эти желторотики. Ночи холодные. А мы им картошки напекли горячей и привезли. Солдаты рассказывают, что им на территории Украины предлагают еду, — а они не берут, боятся. Даже от тех, кто с добрым сердцем. — Ирина подходит к очередной группе военных и отдает им зажигалки, полотенца и банку с помидорами.


— У них стелек нет, мы купили женские прокладки. Я им говорю: «Ребята, не знаю, как предложить. Тут женские прокладки. Будете брать? Их можно как стельки использовать». — «Да, конечно».

Некоторые солдаты действительно узнают Ирину и обнимают ее. Военные интересуются новостями с «большой земли»: связи с родственниками и доступа в интернет у них не было.

Все заготовленные вещи Ирина раздала за 45 минут. Рекорд она поставила вчера, когда развозила обед целых 3,5 часа.

— Мне не страшно. Даже если меня пристрелят — хотя бы за благое дело. А им как? Давайте мы будем бояться и не помогать солдатам, — говорит Ирина на обратном пути. — Один вчера попросил мой телефон позвонить жене, а потом говорит: «Дайте я вас обниму». Я его хлопаю по спине: «Ребята, держитесь. Тут мы вас поддержим всем необходимым». А он мне говорит: «Вы знаете, мне кажется, мы больше никогда не увидимся».

Фото Максима Полякова

Материалы по теме
Мнение
20 май
Павел Чиков
Павел Чиков
В Забайкалье завершилось следствие по делу полицейского, застрелившего водителя
Мнение
11 мар
Ольга Селькова
Ольга Селькова
Ревность в отношениях: норма или проявление насилия?
Комментарии (0)
Мы решили временно отключить возможность комментариев на нашем сайте.
Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
Вооруженные конфликтыУкраинаСобытияУкраина-Россия
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!