В 2014 году в России произошли важные политические события, которые серьезным образом отразились как на жизни граждан, так и на положении страны на внешней политической арене. В феврале в Сочи состоялись зимние Олимпийские игры, и, по признанию спортсменов, их тренеров и гостей, Олимпиада была организована на высочайшем уровне. В марте Владимир Путин объявил о присоединении Крыма. Руководство страны воспринимает это, как важный стратегический и геополитический ход.
При этом в конце года инфляция на отдельные группы товаров перевалила за 10%, а нестабильная экономическая ситуация спровоцировала панические настроения у людей. Сразу несколько факторов стали причиной начала полномасштабного экономического кризиса.
Именно поэтому редакция «7х7» предложила своим блогерам и читателям порассуждать на тему «Почему год политических побед закончился экономическим кризисом?». Мы спросили у читателей, насколько эти события связаны между собой и какие выводы по итогам года они сделали.
Евгений Строилов, председатель правления «Комитета общественной безопасности по Рязанской области»:
— Я считаю, что рано или поздно надо было повышать статус России. Безболезненно такие процессы не проходят. Возврат к системе обеспечения валют золотым запасом, естественно, находит противление в лице того же ФРС. Чем ударили по России — снижением мировых цен на нефть — за счет сговора и за счет выпускания джина из бутылки (я имею в виду ИГИЛ). Некие манипуляции, подрывающие отношения с Европой, влекут за собой падение рубля и ослабление экономики некоторых европейских стран. Все просто: цена валют, не подкрепленная ценой золота, зависима от многих экономических факторов и, по сути, у кого «фантиков» больше, тот и выигрывает в валютных курсах. Что же Россия противопоставила величию мировой валютной системы?
Геополитические шаги: «Крым наш», реально боеспособная армия без надувных ракет. Резкое освоение Северного Ледовитого океана, участие в БРИКС.
Экономические шаги: неожиданное выпускание рубля в свободное плавание на небольшой промежуток времени. Как следствие — возврат на Родину до 30% акций энергетических компаний. За счет этого — уменьшение влияния внешних факторов на политику продаж тех же энергоносителей и движение, обращенное в сторону развития внутреннего рынка производств, компенсирующих недостаток импорта.
Да, потери граждан (как последствие этих шагов) есть, не спорю. Но те, кто побежал менять рубли на доллары и евро, увеличили тем самым рублевую массу страны. Более страшные последствия всего происходящего приходят к гражданам с повышением цен на продукты питания и платы за коммунальные услуги. Здесь и основная причина последствий. Связана она в первую очередь со слабыми управленческими командами в регионах, антигосударственными принципами их работы и явными недоработками фискальных органов.
Начнем с того, что большинство регионов, имеющих внутригосударственный долг, стремятся к его снижению. Но есть и исключения, которые в верхних эшелонах власти зовутся депрессивными регионами. Как образец приведу Рязанскую область.
Внутригосударственный долг Рязанской области в среднем в год составляет порядка 4 млрд рублей. В 2011 году мы последний раз ознакомились с расходами на содержание правительства Рязанской области — за 2010 год. Они составляли 1 млрд 125 млн рублей. В последующие года информация такого рода усиленно скрывается.
Открытость правдивой информации для населения? Министерство печати Рязанской области, по сути, занимается выделением грантов и заказов и цензурой региональных СМИ за счет областного бюджета. При этом затраты на эту деятельность также усиленно скрываются. В представительном органе региона есть цифра по расходам на заработную плату данного министерства в размере 78 млн рублей в год. Региональные СМИ, выступающие с критикой и печатающие факты о коррупции в регионе, записаны в пятую колонну и получают всякого рода неудобства, создаваемые этим министерством.
Возьмем специфическое Министерство лесного хозяйства Рязанской области. По итогам кризисного 2009 года министерство принесло в областной бюджет 135 миллионов чистой прибыли, в этот год полностью был обновлен автопарк лесничеств области. По итогам 2013 года министерство принесло в бюджет чистой прибыли 6 миллионов рублей. Штат министерства, составляющий 42 человека, за последние четыре года был обновлен на 80%. Сейчас специалистов в сфере лесного хозяйства со стажем работы по профилю — три человека, а имеющих специальное образование — восемь человек.
Счетная палата Рязанской области. Возглавляет ее друг губернатора, в прошлом — первый заместитель председателя правительства Рязанской области. Благодаря первому заместителю председателя правительства региона в период с 2008 по 2012 год Рязанская область не получила порядка восьми крупных инвестиционных проектов. Причина банальна: невероятные суммы откатов, предположительно выставляемые именно этим лицом. Заместитель председателя счетной палаты Рязанской области — бывший министр имущества Рязанской области, уличенный федеральными структурами в умышленном завышении сумм при строительстве Перинатального центра в регионе.
В ЖКХ — повышение тарифов, это касается почти каждого. В Рязани, судя по квитанциям, получаемым гражданами от МП КВЦ, выплывает сумма в размере 10% от общей стоимости коммунальных услуг под названием ОДН — общедомовые нужды. В законе о ЖКХ прописано, что погашение общедомовых нужд лежит на управляющих компаниях, которые в свою очередь заключают договоры с ответственными квартиросъемщиками. Из тысячи жителей Рязани, опрошенных экспертами нашей организации, ни один не подписывал такого рода договор. Кроме этого, МУП «Контроль в сфере ЖКХ» города Рязани — организация, работающая с жалобами и проблемами горожан, упразднена городской администрацией.
По мнению экспертов Комитета общественной безопасности по Рязанской области, внешнеэкономический кризис может только усилить социальную напряженность на местах. Вот и думайте: где реальные причины кризиса? Возможно, компетентным органам стоит усилить борьбу с негативными факторами в регионах и постараться пресечь саботаж чиновников, усугубляющий кризисные риски для населения.
Георгий Мацуга, общественный деятель, Воронеж:
— В том, что год политических побед заканчивается экономическим кризисом, нет ничего удивительного. Как правило, экономические победы повышают вероятность побед политических. Но политические победы, одержанные в условиях, когда нет какого-то прочного экономического базиса для их подкрепления, обычно не приводят к ускорению роста экономики.
И все же, вопреки мнению многих экономистов, нынешний экономический кризис не был легко предсказуемым. В конце 2013 года невозможно было предугадать, как будут развиваться события на Украине. Еще за день до появления в Крыму «вежливых людей» казался совершенно фантастичным сценарий присоединения Крыма. Даже после того как были введены санкции против России, сложно было представить, что паника на валютном рынке достигнет таких масштабов, каких она достигла в декабре. Многие предсказывали падение цен на нефть, но доподлинно не было известно, когда именно должно произойти это падение: в 2019 году или в 2014-м. В силу некоего стечения обстоятельств оно произошло сейчас.
И даже при сочетании всех фундаментальных факторов кризиса: санкции, падение цен на нефть, институциональные проблемы (такие, как например, коррупция) — того, что произошло в декабре, по идее, не должно было произойти. Если бы курс рубля падал так же сильно, как в 2008–2009 годах, то дно падения было достигнуто при 51–52-х рублях за доллар. Исследования показывают, что падение цен на нефть до 60 долларов за баррель должно было привести к росту курса доллара до 47–48-ми рублей. У страны были все возможности для того, чтобы пережить кризисные процессы легко — таким образом, как будто никакого кризиса нет: гигантские золотовалютные резервы, очень низкий государственный долг, умеренными темпами растущая денежная масса, не склонное к чрезмерному популизму правительство. Даже серьезные институциональные проблемы способствовали не кризису, а медленному инерционному экономическому росту в 1–3% в год — такому, который позволил бы России вполне благополучно к 2040 году догнать и обогнать США 1975 года. Но даже наличие большого числа сильных сторон российской экономики нам не помогло: ни золотовалютные резервы, ни нацеленность центрального банка на таргетирование инфляции. Началась паника на валютном рынке. Причем паника, превзошедшая самые пессимистические ожидания.
Сейчас макроэкономисты всего мира пытаются понять: как в столь благоприятных обстоятельствах (например, при столь низком внешнем государственном долге) оказалось возможно такое колоссальное падение курса рубля. Пол Кругман, например, высказал предположение о том, что курс рубля был завышен. А я думаю, что не в этом дело. Курс рубля был завышен совсем не намного: это не объясняет масштаба девальвации. Думаю, что реальных причин того, почему паника оказалась столь масштабной, две. Первая — это отсутствие в России системы, с помощью которой правительство могло бы вести диалог с обществом. Чиновники не знают, как разъяснить людям, что происходит, как доказать, что никаких фундаментальных факторов для гиперинфляции нет (а их и правда не было до 18 декабря этого года). Пресс-конференции Путина этой проблемы не решают, транслируемые через СМИ заверения министра финансов о том, что курс рубля стабилизируется, не вызывают у людей доверия.
Вторая причина — это слабость и порочность самого российского гражданского общества. Российское гражданское общество — это в каком-то смысле общество-самоубийца. Оно безнадежно антироссийски настроено. Но в том-то и дело, что Россия — это и есть российское гражданское общество. Получается, что Россия настроена против самой же себя. Люди не верят в то, что у России есть будущее, думают, что ничего у России, кроме нефти, нет, считают, что все будет плохо, что их очередной раз обманут. Как следствие, даже в той ситуации, когда у экономики, казалось бы, есть достаточно резервов для того, чтобы на протяжении нескольких лет выдержать почти любой удар, начинается реализация самооправдывающегося предельно пессимистического прогноза. И у людей есть все основания для того, чтобы не верить властям: люди были обмануты ими много раз. И построение коммунизма им обещали, но так и не построили; и лишили почти всех сбережений в начале 1990-х; и с инфляцией на протяжении благополучных «нулевых» власти так и не справились, и институциональные реформы провалились, и вместо государственного социализма времен СССР построено нечто еще более ужасное. И теперь получается, что даже тогда, когда власти говорят правду, люди не верят. Людям говорили, что фундаментальных оснований для гиперинфляции нет, и это было правдой. Но люди не поверили. Итог: грандиозная паника в декабре, и теперь уже есть два фундаментальных фактора, которые могут способствовать началу гиперинфляции.
Первый — это сама паника. Второй — это начало быстрого расширения денежной базы 12–19 декабря. За неделю денежная база в узком определении выросла на 9,4% (обычно денежная база так вырастает за год) — началось то, что грубо называется «печатанием» денег. И здесь снова проявилась неспособность наших властей взаимодействовать с обществом: никто не объясняет, почему увеличилась денежная база. Это может быть временная мера, к которой прибегнул центральный банк для того, чтобы справиться с набегом на банки. Возможно, что скоро паника схлынет, и центральный банк, используя колоссальные золотовалютные резервы, изымет из обращения излишек денежной базы. Если так, то ничего страшного не произошло. Но возможно, что центральный банк сменил свои цели и приступил к тому, чего так долго от него добивались банкиры — к выгодному для банкиров, но не выгодному для остального населения расширению денежной массы, которое приведет к еще большему обесцениванию рубля. Если бы руководство центрального банка объяснило бы сейчас, что происходит с денежной базой и денежной массой и что будет происходить с ними дальше, то, может быть, оказалось бы, что бояться нечего. Но представители властей молчат, и это наводит на тревожные мысли. Если власти будут и дальше так действовать, то нынешнее затишье на валютном рынке может оказаться временным.
