Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Тверская область
  2. «У белорусской власти просто сорвало крышу». Артём Важенков — о том, как изменилось его мнение о России после жестокости минских силовиков

«У белорусской власти просто сорвало крышу». Артём Важенков — о том, как изменилось его мнение о России после жестокости минских силовиков

Екатерина Малышева
Артём Важенков в Минске
Скриншот видео со страницы Важенкова в Facebook

Координатор тверского отделения общественной организации «Открытая Россия» Артём Важенков провел почти пять суток в Центре изоляции правонарушителей (ЦИП) в Минске. Его и других задержанных жестоко пытали и избивали. Он рассказал «7х7» о том, как там оказался и как работали белорусские спецслужбы с соотечественниками и иностранными гражданами.

Артём, что происходило с того момента, как с тобой пропала связь? Что чувствовал все это время, какие мысли были?

– Произошло очень много, потому что связь пропадала и интернет был плохой во всей Белоруссии начиная с даты выборов. А задержали нас и окончательно отняли документы и сотовые телефоны 11 августа в 2:30. Били, били сильно. Побои все сегодня [16 августа] зафиксировал. Били даже не с целью получить какие-то показания, а били просто для удовольствия. Меня поражало больше всего то, что, когда людей пытают, чтобы выбить какую-то информацию, – это одно, а когда ради удовольствия и это сотрудники ОМОНа и ЦИП – это просто караул какой-то, я не знаю, как это назвать.

Им просто нравилось бить людей. Насилие ради насилия. Били не только меня, били много кого. Через хату, в которой я сидел в ИВС (изолятор временного содержания), проходили тоже люди, и независимо от того, как их задерживали, они подвергались той или иной степени насилия и пыток.

Мыслей было много. Было страшно, было противно, было больно. Была надежда: когда били, хотелось прожить ближайшие минуты, потом – часы, потом – день прошел, и уже хорошо.

Когда из камеры от меня и других арестантов отделили [Игоря] Рогова, я переживал, куда он делся, мало ли. Переживал, что его там будут пытать отдельно от меня. Но была и какая-то надежда: может, его забрали и уже отпустили? Что в конечном итоге и оказалось правдой – его отпустили. Эту информацию я узнал от нашего адвоката.

Как вели себя силовики, кто именно бил (омоновцы, милиционеры, сотрудники ИВС, еще кто-то)?

– К сотрудникам ИВС вообще нет никаких претензий. Ну по мелочи — это не считается. К следователям тоже нет никаких претензий. У меня вообще [следователем] был довольно приятный молодой мужчина, с которым мы в общем-то адекватно общались. Бил ОМОН, били полицейские в ЦИП.

Первые полтора дня нас держали в «каменном мешке» для прогулок. Это такая территория, где бетонные стены. Бетонный пол и сверху решетка под открытым небом – туда обычно выводят на прогулку арестантов. В основном держали нас лицом к стене – ставили мордой в пол на коленях, и мы так стояли час-два. Все затекало, все ужасно болело, не давали пить первые сутки, потом давали по чуть-чуть: «Вот вам двухлитровая бутылка воды на 30 человек». Меня это в какой-то степени даже спасало: пить не дают – и в туалет вроде как даже не хочется. Все было сделано так, чтобы мы не видели лица людей, которые бьют, поэтому нас держали мордой в пол. Били по спине, по почкам, по ногам, по ягодицам.

ОМОН вообще, конечно, лютовал очень страшно. Как другие рассказывали, в автозаке им угрожали и сексуальным насилием.

Что происходило с людьми вокруг тебя? Как вели себя задержанные белорусы, отличалось ли как-то отношение силовиков к своим соотечественникам?

– Люди вокруг были разные – от 17 [лет] и до деда, которому под 60 и он «наркоша». К несовершеннолетнему применяли такие же пытки, как и ко всем остальным. Были идейные — говорили: «Мы верим в наш народ», они, действительно, попали туда, потому что проявляли свою гражданскую позицию. Было много тех, кто попал туда случайно, ведь людей хватали на улицах, просто прохожих! Они попали «под раздачу».

У нас с Игорем Роговым на глазах кто-то проходил мимо оцепления ОМОНа и просто сделал фотографию. Его схватили, отвели за щитки и стали избивать.

Говорили о многом, говорили о разном [в ИВС и ЦИП]. Были странные и непонятные люди, с нацистскими татуировками. Но в целом внутри конфликтов не было. Был один гражданин Узбекистана, ни по-русски, ни по-белорусски он не говорил, просто приехал и работал в чайхане. Был один гражданин Казахстана, который приехал в Беларусь жить и работать. Один просто подвез какого-то человека, ему сказали: «Ах, ты подвез какого-то человека, у него куча судимостей и он что-то кидал в ОМОН, поэтому ты – пособник».

Другой 10 лет назад участвовал в каких-то митингах, его тоже на всякий случай признали подозреваемым.

Что еще отпечаталось в памяти за эти несколько суток?

– Понимание, что я еще хорошо отделался, потому что через хату в ИВС проходили люди, которые были сильно истерзаны, с особой жесткостью. Но надо понимать, что у таких людей – один из них [белорус] провел пять часов в нашей камере – нашли «коктейли Молотова», полиция лютовала на нем еще сильнее. Его проводили через «коридор», когда человека ведут голым и его бьют все сотрудники полиции. Ему делали «ласточку», когда руки заворачивают за спину и поднимают вверх.

Когда нас из «прогулочного мешка» переместили все-таки в камеру, она показалась мне шестиместной, там стояло шесть коек – мы там содержались по 30 человек. А потом к нам стали толкать еще людей, в пике доходило до 42 человек. Все мы там были в одних трусах, одежду у всех отбирали. Применялись и формы морального насилия: одного человека прямо в трусах вели в суд, здание которого было расположено неподалеку. Ночью в ЦИП слышались оры, крики и стоны людей. Это, конечно, вселяло ужас.

Почему, как думаешь, тебя в итоге отпустили и почему не отпустили в тот же день, как Игоря Рогова?

– У меня несколько версий. Я разговаривал с начальником следственного отдела Советского района города Минска. Он мне сразу все выложил: «Вот тогда вы приехали, оттуда сюда приехали, тут звонили, тут ели, спали, гуляли. Мы все проверили, мы все изучили, и мы пришли к выводу, что в ваших действиях нет состава преступления и вы не участвовали в массовых беспорядках». Вот так.

В нашем обществе не принято хвалить наш [российский] МИД. Они сделали свою работу великолепно. Я им очень сильно благодарен.

Почему Рогова отпустили раньше меня? Затрудняюсь сказать, возможно, это результат какой-то путаницы. Может быть, какие-то дополнительные проверки они хотели провести. Может быть, я им меньше был приятен по каким-то причинам. Он [Рогов] все-таки помоложе, а я постарше, политически активнее, что видно по моим соцсетям и что, видимо, вызывало у них дополнительное подозрение.

На чем основывались обвинения силовиков, предъявленные тебе за участие в массовых беспорядках?

– Понятия не имею. По законам Белоруссии с материалами дела можно знакомиться, только когда ты признан обвиняемым. На той стадии, на которой находился я, не мог ничего изучить и сделать какие-то выводы. Видимо, в какие-то моменты мы [с Роговым] находились рядом с теми местами, где действительно были какие-то массовые беспорядки.

Как проходили допросы? Применяли ли сотрудники СК насилие или давление? Как реагировали на твой отказ давать показания?

– Первая беседа была не в рамках уголовного дела. Пришел какой-то молодой следователь и опрашивал абсолютно всех: каждого из камеры «выдирали» и брали объяснения. Мы не подозревали, что станем каким-либо образом причастными к этой истории. Рассказал ему, что приехал, гулял по Минску, делал фотографии, ел драники с мачанкой [национальное белорусское блюдо – оладьи из картофеля с соусом]. На тот момент я не стал, простите за такое слово, выпендриваться, не стал идти на принцип и ругаться с ними: они говорили, что адвокат – «это проблематично».

Второй раз пригласили к следователю, который сопровождал меня до самого конца – Богушевич. Присутствовала дежурный адвокат – девушка, как мне показалось, адекватная, но чуть менее опытная, и чуть меньше рвения у нее было. Тем не менее показалось, что она нам сочувствует. Тогда мне объявили, что я буду подозреваемым, подписали различные протоколы. Я говорил, что мне нужен мой адвокат. Мне предлагали назвать фамилию, имя, отчество, телефон. Как ни странно, он через распечатки моих телефонных разговоров нашел моего адвоката и пригласил. Это один из тех примеров, когда следователь вел себя достойно, адекватно и хотел в чем-то разобраться.

Он не давил ни морально, ни физически. Мой отказ давать показания он комментировал словами: «Отказываетесь и отказываетесь, ваше право, ради бога». Наказания за это не последовало.

Что помогло, по-твоему мнению, добиться освобождения: отказ от обвинений СК, действия российских властей, акции и сбор подписей в твою поддержку или что-то еще?

– Думаю, комплекс мер. СК выяснил, что я непричастен к беспорядкам, хотя белорусов несчастных за такую ерунду мурыжили в этих ИВСах. И общественная поддержка, и работа российского МИД и посольства – они и правда сработали блестяще.

Твой коллега Андрей Прокудин в беседе «7х7» надеялся, что «российские власти защитят Важенкова, несмотря на идейные разногласия с активистом «Открытой России»». Российские власти оправдали эти надежды?

– Да, буду короток: российские власти полностью оправдали эти надежды.

А белорусские?

– Действия белорусских властей неадекватны, особенно по политической части. Но иногда у них случаются такие проблески, как были со мной. Опять же: хрен бы они стали так тщательно разбираться и хрен бы они пришли к выводу, что я непричастен [к беспорядкам], если бы я был гражданином Белоруссии. Так как я россиянин, за мной стоял МИД и широкий общественный резонанс, им пришлось это брать во внимание.

Игорь Рогов в интервью «7х7» говорил, ты сможешь вернуться к прежней жизни. Насколько сильно эти события выбили тебя из колеи? Как повлияют на то, чем занимался и чем будешь заниматься дальше?

– Я смотрю на это даже с некоторым оптимизмом, потому что, увидев сейчас то, что происходит в Белоруссии и как государство может обращаться со своими гражданами, я понял: хуже быть может.

Простите за эти страшные слова, но у нас еще не настолько страшно. Может быть реально гораздо страшнее и ужаснее.

У нас с Белоруссией союзное государство, и Лукашенко в какое-то время был у нас очень популярным политиком. Если бы он имел возможность выдвигаться, сейчас у нас в России было бы как в Белоруссии.

Я вернусь к прежней жизни, конечно. Буду заниматься тем же, чем и занимался. Российско-белорусские отношения будут в поле моего пристального внимания: меня безумно впечатлило то, что там сейчас происходит. Это что-то очень необычное. Мне жалко истерзанных и измученных белорусов. Он избиты, унижены, оскорблены. Мне хочется им как-то помочь, но я пока не знаю как.

- Как изменилось твое отношение к Лукашенко после этих событий? 

- А вот это очень интересный и важный вопрос.

Я считаю, российская политика в отношении Лукашенко должна поменяться. Россия должна на межгосударственном уровне требовать от Лукашенко прекратить делать то, что вытворяется в стране. 

Мы постоянно говорим о братских отношениях, о всесоюзном государстве. Но, извините, для нас братьями должны быть простые граждане, а не батько. Поэтому Россия должна на Лукашенко давить, чтобы защитить простых белорусов. И давить не посредством введения войск, танков и подавления протестов, а совсем по-другому. Давить именно на Лукашенко, чтобы он прекратил насилие и беспредел, чтобы задумался, что, наверное, пора и на покой. Очевидно, что белорусам он сильно надоел.

Был ли у тебя до этого столь серьезный опыт взаимодействия с силовиками в России? Их поведение отличается от белорусов?

– Конечно, был такой опыт. Если сравнивать российских и белорусских силовиков, то российские просто нежны с нами. Фраза, которая, может, многим не понравится. Но если именно сравнивать, то разница просто фантастическая. Когда людей избивают и пытают за деяние, за которое предусмотрен штраф или арест, когда пытают не единично, а массово – это боль.

Ожидал ли ты, будучи «неудобным» активистом, оказаться в такой ситуации, причем за пределами России? Чувствуешь ли ты сейчас себя в безопасности, история окончена?

– Нет, не ожидал. Это не первая заграничная поездка, в которых я наблюдал за выборами, [до этого ездил] в Эстонию, Чехию, Польшу и Украину. Задним умом я, конечно, понимал, что в Белоруссии что-то может случиться. Но я не думал, что будет такое. У белорусской власти просто сорвало крышу: она просто бьет, лупит свой народ. Я не уверен, что в ЦИПах нет погибших, эта информация пока просто недоступна. Ее надо как-то добывать и вытаскивать. Это ужасно.

Конечно, я чувствую себя гораздо комфортнее и безопаснее в России. Некоторое чувство тревоги есть. Надеюсь, это психоэмоциональные последствия, которые скоро пройдут.

Не думаю, что эта история закончена, она может вылезти каким-нибудь неожиданном образом. Но, как я сказал в своем видео, я сбит, но не сломлен. Всегда готов сопротивляться, готов принять бой.


В ночь с 9 на 10 августа в Беларуси начались массовые протесты против результатов президентских выборов, согласно которым действующий президент Александр Лукашенко победил, набрав более 80% голосов. 

«Открытая Россия» — общественно-политическое движение, созданное по инициативе Михаила Ходорковского в 2001 году. В 2014 году, после освобождения Ходорковского из колонии, работа движения была возобновлена. В России власти преследуют активистов движения как представителей одноименной нежелательной британской организации.

Материалы по теме
Мнение
1 авг
Оксана Петрова
Оксана Петрова
Отдыхаем на природе с минимальным экологическим следом. Шесть самых распространенных мифов туриста
Мнение
8 авг
Наталия Демина
Наталия Демина
Слова против дел
Комментарии (2)
Мы решили временно отключить возможность комментариев на нашем сайте.
Марина
19 авг 2020 02:19

Мы все понимаем, у белорусского - сорвало крышу, но, почему не понимаем, что у нашего она сорвана уже давно, гораздо сильнее, гораздо глубже, и влияние этой сорванной крыши на все человечество гораздо, гораздо значительнее!

Долой Лукаша, но долой нашего в периоде!

Джейн
22 авг 2020 22:53

Понимаем!

Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!