Межрегиональный интернет-журнал «7x7» Новости, мнения, блоги
  1. Права человека
  2. «Система исполнения наказаний очень медленно поддается»: правозащитник Агафонов о том, как ущемляют права женщин в тюрьмах

«Система исполнения наказаний очень медленно поддается»: правозащитник Агафонов о том, как ущемляют права женщин в тюрьмах

Бывший член ОНК Санкт-Петербурга рассказал о новом проекте для помощи заключенным

Даниил Кузнецов
Леонид Агафонов
Фото проекта «Российские ОНК — новое поколение»

Правозащитник Леонид Агафонов рассказал «7x7» о своем новом проекте «Женщина. Тюрьма. Общество», в котором он с командой единомышленников пытается помочь женщинам-заключенным российских колоний.

 

О проекте

Я занимаюсь правами женщин довольно давно. Я долго состоял в Общественной наблюдательной комиссии (ОНК), сейчас занимаюсь подготовкой новых членов ОНК. В прошлом году у нас появилась идея создать проект, который просто будет помогать женщинам. Есть несколько категорий женщин, которые особенно нуждаются в помощи. Это женщины, которые сидят, женщины-заключенные с детьми, женщины, которые освобождаются, и те женщины, у которых сидят мужья. Всем им требуется психологическая, юридическая и медицинская помощь. И еще мы запустили проект с расследованиями. У нас на ближайшие два года запланировано провести четыре общественных расследования. Первое расследование, которое мы сделали, — «Где моя мама?». Мы поднимали тему того, как отнимают детей у иностранных граждан. Получилось достаточно удачно. Мы делали запросы и в Совет Федерации, и в Совет по правам человека при президенте, и омбудсмену. И вот недавно, в марте, вышел о закон, теперь женщинам с детьми в центрах иностранных граждан сняли ограничения на прогулки. К нам обращаются женщины, их родственники. Мы отвечаем на их вопросы, рассказываем, какие у них есть права. Иногда приходится собирать кому-то вещи, игрушки, чтобы матери с детьми не чувствовали себя ненужными, когда выходили на свободу.

 

 

Еще мы собираем истории женщин о том, как они попали в тюрьму. Мы сейчас готовим мультимедийный проект, который покажет, что женщина в тюрьме все равно остается женщиной. Недавно у нас была поездка в Карелию, и там мы опросили женщину-депутата, которая отсидела в СИЗО, а сейчас она депутат карельского парламента [Ольга Залецкая, партия «Яблоко»]. У нее еще идет суд, и она с нами поделилась впечатлениями. Это все в рамках проекта «Женщина. Тюрьма. Общество».

 

О беременных в тюрьмах

Женщины, попадающие в тюрьмы, там и рожают, и сразу же после родов их увозят обратно в следственный изолятор, а детей оставляют в роддоме. Их возвращают матери только через одну или две недели. Самые большие нарушения прав женщин — это все, что связано с беременностью. Необоснованно отрывают их от детей. Зачастую трехлетнего ребенка отнимают и отправляют в детский дом, не дают матери отбывать наказание вместе с ним. Необоснованная жестокость. Ведь можно же заменить наказание условным или подпиской о невыезде. Порядка 500 детей в год у нас по стране рождается в тюрьмах.

 

О больных ракомзаключенных

Еще недавно у нас открылось новое направление, посвященное женщинам, которые умирают в тюрьмах от онкологии. Это огромная проблема. Мы хотим об этом рассказывать, потому что в тюрьме человек не может просто ко врачу сходить. Мы можем им помочь, только рассказав об их проблеме.

Лечение, которое предоставляется в тюрьмах больным раком, не эффективно. Для начала там нет онколога. Чтобы проводить лучевую или химиотерапию, нужно вывозить заключенных, а значит, нужен этап, а значит, нужен конвой. В этом случае они говорят, что у них недостаток сотрудников, хотя официально заявляют, что все обеспечено. И когда нужно освобождать умирающую женщину, суды говорят, что она «не встала на путь исправления». А какой путь исправления может быть, если осталось жить несколько месяцев? Из тех случаев, когда мы помогали больным раком сидельцам, большинство умерло в заключении, но были и те, кто успел освободиться, они прожили на свободе от двух до шести месяцев.

В новом направлении мы представим общественное расследование. У меня есть разрешения пяти женщин, которые умерли в тюрьме, на право публиковать их данные. У меня на руках решения судов, которые им отказывали в освобождении, а одна из женщин и вовсе не дожила до суда. На примере этих женщин-заключенных мы хотим показать весь механизм, как это работает. Их проблема была в том, что они поступили в клиники уже в терминальной стадии, без диагностики, а мест в петербургской больнице имени Ф. П. Гааза недостаточно, туда везут больных со всей страны, на диагностику не хватает ресурсов. Так запустилась цепочка смертей — одних суд не освобождает, пока они не умрут, а другие не могут пройти диагностику, потому что нет места.

 

Об экспертах

Мы запустили наш проект накануне Нового года и уже смогли помочь нескольким десяткам женщин. И, что важно, мы поддерживаем с ними отношения. Наши эксперты — это не только юристы, психологи и правозащитники, но и женщины, которые уже отсидели. Они как эксперты тоже дают советы и пояснения. Например, Марина Клещева, режиссер Театр.doc, отсидела около 12 лет. И вот она в качестве эксперта рассказывает родственникам осужденных о том, что творится там внутри. Она рассказывает, как сидела в штрафном изоляторе, в карцере, какой там быт. Еще у нас есть девушка-эксперт, которая родила в тюрьме. Я их называю «бывалые», эти эксперты сами прошли «тюремную школу».

 

Об отличиях женских и мужских колоний

У женщин в тюрьмах, в отличие от мужчин, нет деления заключенных на «касты». Но при этом у них отношения более жесткие — они эмоционально тяжелее переносят заключение, и для них тоже характерны вспышки насилия между собой. Примерно четверть женщин-заключенных сидят за убийство.

 

О задержаниях ЛГБТ-активистов

Мы освещаем все, что связано с местами предварительного содержания, и поэтому занялись историей задержаний ЛГБТ-активистов 1 мая. Это были необоснованные задержания, девушек оставляли там на ночь [в том числе активистку с аутизмом]. Мы сделали отдельный проект, чтобы показать, куда можно попасть за отстаивание своей гражданской позиции. Там многие ребята получили травмы.

 

О «статусных» заключенных

Даже после рассказа Надежды Толоконниковой [участницы панк-группы Pussy Riot] о своем пребывании в мордовской колонии там по большому счету мало что изменилось. В чем проблема «статусных», известных заключенных? Когда человек «с именем» находится в колонии, он может привлечь внимание к какой-то проблеме. Когда опубликовали рассказ Толоконниковой, она привлекла внимание к труду в колониях, что они действительно работают по 12 часов. Но Мордовия — это вообще особый регион, там около 20 колоний. В Питере у нас еще довольно приемлемые условия для колоний, тут мы могли достучаться до кого-то.

Система исполнения наказаний очень медленно поддается. Мы не пытаемся стену головой пробить, а по кирпичику выколоть, чтобы хоть какой-то лучик света там был. Потихонечку можно что-то менять. Раньше, когда мы начинали, в женских колониях детских кроваток не хватало, беременные на восьмом месяце спали на втором ярусе нар. Сейчас этого нет, и они понимают, что мы не отстанем. Даже если кого-то в системе ФСИН поймаешь, то они никогда не признают свои ошибки и скрывают до последнего. Если бы по Дадину, например, не было бы максимальной огласки, то ничего бы не изменилось. А все дела по седьмой колонии «дадинской» идут отказные. Насчет иска Ильдара Дадина к РЕН-ТВ [телеканал опубликовал видео его драки с сокамерником] я тоже не оптимист. На моей памяти случай, когда на телевидение слили видео встречи члена ОНК с заключенным, за которого она хотела выйти замуж, в комнате для свиданий. Тогда телевидение ответило в суде, что взяли видео с YouTube, а ФСИН, они сказали: «Мы ничего не знаем, это не наша съемка». А так, это вторжение в личную жизнь.

 

О статистике женских тюрем

Еще у нас, по сравнению с развитыми странами, почти в два раза больше процент женщин-заключенных. Если в Европе среди заключенных около 4% женщин, то у нас 7,5%. У нас необоснованно много женщин сидит за наркотики, это по большому счету «политическая статья» — то есть употребляющие наркотики получают по восемь, по десять лет, именно потому, что у государства такая политика. Если, допустим, девушка купила наркотики для себя и для подруги, то она уже идет по уголовному делу как сбытчик. Из-за этого и происходит «перенаселение» тюрем. У нас до 40% женщин-заключенных сидят по наркотическим статьям.

Материалы по теме
Мнение
4 май 2017
3
7х7
7х7
«Где моя мама?» — лонгрид, социальный проект, правозащитная инициатива
Мнение
17 авг 2016
Леонид Агафонов
Леонид Агафонов
Иностранцы в СУВСИГе Красного села едят стоя!
Комментарии (0)
Мы решили временно отключить возможность комментариев на нашем сайте.
Стать блогером
Свежие материалы
Рубрики по теме
Права человекаКарелияТюрьмыДадинОНКМиграция
Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с Политикой в отношении обработки персональных данных
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ,
ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
ПРОДОЛЖАЯ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ САЙТОМ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВАМ УЖЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ
Нам нужна ваша поддержка
Мы хотим и дальше давать голос тем, кто прямо сейчас меняет свои города к лучшему: волонтерам, предпринимателям, активистам. Нас поддерживают благотворители и спонсоры, но гарантировать развитие и независимость могут только деньги читателей.
Ежемесячно
Разово
Сумма
100
200
500
1000
2000
Нажимая на кнопку «Поддержать» вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Отправить сообщение об ошибке/опечатке
× Закрыть
Ваше сообщение было отправлено администратору. Спасибо за вашу внимательность!