Это открытое письмо бывших участниц Молодежного правозащитного движения Ольги Аксариной, Дарины Заблудовской, Елизаветы Марковой, Рамилы Губайдуллиной, Юлии Архиповой и Анастасии Султановой. Также по пункту 1 наших требований к нам присоединилась Елизавета Верещагина. Мы написали его, чтобы привлечь внимание правозащитного сообщества к различным злоупотреблениям и насилию, которые, по нашему мнению, преобладали внутри МПД на протяжении минимум последних 12 лет, а также призвать к изменениям. 

Мы неоднократно непублично поднимали вопросы, затронутые в письме, с членами и почетными участниками МПД, с другими людьми из правозащитного сообщества, но уверенности в том, что все изменится по их инициативе, у нас до сих пор нет. Также за подготовку материала о происходившем в МПД в декабре 2019 года взялось одно дружественное издание. К сожалению, в августе 2020 года мы получили сообщение о том, что автор не планирует больше работать над ним. Поэтому мы приняли решение рассказать о наших выводах в открытом письме и разместить его в блоге.

 

Что такое МПД

Молодежное правозащитное движение (МПД) было создано в 1998 году как сообщество молодых правозащитников преимущественно из стран СНГ. В 2009 году МПД получило статус участника (participatory status) при Совете Европы. К 2020 году движение насчитывало порядка сотни активных участников в России, Беларуси и Украине. В числе почетных участников движения есть известные правозащитники. 

Бессменным президентом МПД до 2019 года был правозащитник Андрей Юров, бывший член президентского Совета по правам человека (2012–2019 гг.). В движение люди попадали через его тренинги, организованные Международной школой прав человека и гражданских действий (МШПЧиГД). Также в МПД было так называемое ядро движения, состоявшее из лояльных Андрею Юрову людей. Они отвечали за управление проектами, распределение ресурсов и т. д. В разное время это были разные люди, но неизменно на протяжении 10 и более лет туда входили Елена (Алёна) Объездчикова, Мария Гордеева, Людмила Дронова (Лада Бурдачева), Дмитрий Макаров, Витус Медиа, Анастасия Никитина, Виктория Громова и Константин Баранов.

В феврале 2020 года МПД заявило об официальном роспуске движения. Андрей Юров был отстранен от преподавания.

В публичную плоскость информация о ситуации с Юровым вышла также в феврале 2020 года после поста Анны Добровольской, входившей в ядро МПД до 2017 года, а в 2018 году ставшей исполнительным директором правозащитного центра «Мемориал». Анна написала, что «у Андрея Юрова было множество сексуальных отношений как с людьми из команды, так и с участницами семинаров, были случаи физического насилия, того, что можно назвать харассментом и недобровольным сексуальным контактом». 

Через несколько дней после поста Анны Юров дал интервью, в котором подтвердил, что насилие было, но, по его словам, это были единичные случаи. Также он заявил, что психически болен.

 

Злоупотребления внутри МПД. Расследование активисток 

Мы провели свое расследование харассмента и злоупотребления ресурсами организации.

Молодежное правозащитное движение многие годы выстраивало партнерские отношения с известными правозащитными организациями. Для этого в зависимости от ситуации люди из ядра МПД имели несколько организаций, которые мы будем называть аватарами. Самые известные из них:

  • Дом прав человека — Воронеж (ДПЧ);
  • Международная школа прав человека и гражданских действий (МШПЧиГД) и ее проекты: Московская и Санкт-Петербургская открытые школы прав человека (МОШПЧ и ПОШПЧ);
  • Объединенная группа общественного наблюдения (ОГОН);
  • Межрегиональная правозащитная группа — Черноземье (МПГ);
  • Северо-Западная гражданская академия (СЗГА).

Примерно с 2000 года на проекты МПД и проекты организаций-аватаров было выделено суммарно несколько миллионов евро. Мы считаем, что этими грантами люди из ядра МПД распоряжались не так, как это декларировалось донорам и партнерам. Была создана непрозрачная система перераспределения денег между собой и своими проектами, а для выполнения заявленных в грантах оплачиваемых функций привлекали активистов-волонтеров без оплаты или с официальной оплатой, большая часть которой передавалась людям из ядра. Это подтверждается историями активисток Рамилы Губайдуллиной, Анастасии Султановой, Елизаветы Верещагиной и других. Партнерским организациям волонтеры были представлены как сотрудники проектов, которые получали гонорары.

Иными словами, часть активистов на волонтерских началах выполняла работу, а ядро МПД забирало выделенные на это средства и передавало их в некий «общий котел». По нашей информации, средства из него тратились в том числе на долгосрочную и краткосрочную аренды квартир в разных городах, в которых Андрей Юров проводил личные встречи, на его подарки девушкам-активисткам и перелеты к ним.

Откуда появлялись волонтеры? Одним из ключевых направлений работы МПД было просвещение. В проектах в том или ином виде присутствовали «уникальные просветительские методики». Это серии длительных тренингов, без прохождения которых невозможно дальнейшее участие в проектах МПД. Ежегодно через эти образовательные проекты (МОШПЧ, ПОШПЧ, СЗГА) проходило, по разным оценкам, от 200 до 1000 человек. Участников встреч приглашали становиться частью одной из команд МПД.

Многие активисты и активистки отмечают, что при этом со стороны участников ядра МПД они часто получали негативную мотивацию: обвинения в меркантильности и недостаточном желании служить великой миссии, в недостаточной образованности, некомпетентности, безынициативности (или, наоборот, — в проявлении инициативы без разрешения «старших») и т. д. Небольшие финансовые поощрения (2–3 тыс. руб.) позиционировались как жесты доверия волонтерам со стороны ядра. Об этой атмосфере подробно написала Елизавета Маркова, которая провела пять лет в движении.

Часто волонтерами МПД становились молодые девушки, которые отзывались на приглашения Андрея Юрова к общению и симпатизировали команде и идеям движения в целом. Благодаря своей харизме Юров легко становился авторитетом. К сожалению, он использовал его, чтобы окружать себя молодыми любовницами. Помимо непосредственно сексуальных контактов (в последние годы Юров параллельно имел отношения как минимум с семью девушками из команд в разных городах; несколько из них готовы это подтвердить публично), были также случаи абьюза по отношению к девушкам: избиения, бросания тяжелыми предметами, разрывание одежды, принуждение к сексу, нежелательные навязчивые прикосновения к участницам команд, не состоявшим с Юровым в «отношениях». При опросе девушек также выяснилось, что он прибегал к психологическому давлению: рассказывал о суицидальных мыслях и о том, что «все рухнет, если ты уйдешь». Так Юров мотивировал активисток продолжать отношения с ним и бесплатную работу в его проектах («Мне нужны единомышленники, а не сотрудники»). Он требовал от своих избранниц строгой секретности, объясняя это осуждением в правозащитном сообществе, вниманием ФСБ, ревностью и ненавистью со стороны других членов команды и др. Таким образом, в командах, как правило, вместе работали несколько девушек, которые или догадывались о статусе друг друга, но боялись поговорить об этом, или не догадывались вовсе.

Все это в совокупности привело к тому, что в МПД сложилась корпоративная культура замалчивания финансовых злоупотреблений, харассмента, психологического и сексуального насилия.

 

Почему это важно сейчас

Формально Андрей Юров отошел от дел, а МПД заявило о самороспуске. Однако сам Юров по-прежнему появляется в своем личном кабинете в воронежском Доме прав человека. Люди из ядра МПД продолжают активно привлекать на свои мероприятия и в свои проекты молодых людей, в том числе девушек.

Елена Объездчикова, мать ребенка Андрея Юрова, продолжает руководить Домом прав человека. Сейчас воронежский ДПЧ «ищет новых сотрудников» в ситуации, когда уже нанятые получают минимальные зарплаты.

Дмитрий Макаров, сопредседатель координационного совета МПД до его самороспуска, стал сопредседателем Московской Хельсинкской группы после смерти правозащитницы Людмилы Алексеевой.

Мария Гордеева и Людмила Дронова (Лада Бурдачева), отвечавшие за администрирование МОШПЧ и ПОШПЧ, продолжают организовывать тренинги, например, в рамках Лаборатории прав человека и Северо-Западной гражданской академии.

Словом, люди, которые годами выстраивали работу через травмирующие практики и покрывали разные виды насилия, допускали финансовые злоупотребления, продолжают свою работу в сфере правозащиты. Некоторые из них при попытке публичного обсуждения произошедшего оказывают психологическое давление на активисток — например, в личных сообщениях.

Насколько нам известно, с 2018 года несколько людей из правозащитного сообщества пытались непублично повлиять на ситуацию и убедить перечисленных людей из ядра МПД принять механизмы, снижающие риски повторения травмирующих ситуаций. К сожалению, нам неизвестно, было ли сделано что-то в этом направлении.

 

Как мы видим разрешение ситуации

  1. МПД и организации-аватары, а также юридические лица, учредителями которых являются названные люди, полностью прекращают свою деятельность и ликвидируются. Их наработки могут быть переданы другим организациям и активистам для дальнейшего автономного развития проектов по направлениям, которые эти организации и активисты сочтут важным развивать.
  2. Российские и зарубежные правозащитные и другие некоммерческие организации, а также доноры бессрочно прекращают все виды партнерства и сотрудничества с указанными проектами и лицами, в том числе их трудоустройство.
  3. Мы создаем инициативную группу, к которой приглашаем присоединиться почетных участников МПД и небезразличных людей из правозащитного сообщества. Цель группы: разработка и поиск средств на программу реабилитации для пострадавших, включающую в себя компенсацию оплаты психотерапевтов, карьерных консультантов и помощь в поиске работы. Также просим пострадавших, о которых мы не знаем, связаться с нами (hrd.ethics@gmail.com).
  4. Часть инициативной группы разработает проект этического кодекса, включающего в себя механизмы по предотвращению харассмента, злоупотреблений в трудовых отношениях и взаимодействию между сотрудниками и волонтерами. Мы призываем каждую некоммерческую организацию принять свой этический кодекс, при желании опираясь на наш проект.