Сто лет назад на рязанском журфаке пары по этике казались мне максимально бесполезными. Есть какие-то кодексы, которые посторонние люди придумали много лет назад; какое отношение они имеют к моей повседневной работе? Проработав в медиа больше десяти лет с тех пор, сама себе могу ответить на вопрос очень кратко: прямое.

Сегодня я исхожу из двух суждений.

1. Единственное, ради чего все это в принципе стоит обсуждать — честность по отношению к читателю. На журналистику в целом я придерживаюсь скорее позитивистского взгляда, чем идеалистического. Есть тысячи медиа, сотни редакционных политик и примерно столько же взглядов на то, что такое хорошо и что такое плохо. Идеальной журналистики из палаты мер и весов не существует (к счастью).

Некоторым нравится читать СМИ, которые транслируют их собственную картину мира. Некоторым — те, которые эту картину расширяют. Если читателя предупредили, что у автора есть конфликт интересов — и читателю ок, то кто мы такие, чтобы разрушать этот счастливый союз.

2. Объективности не существует. У каждого есть свой опыт, чувства и пристрастия. Но это не отменяет того, что журналист должен стремиться к объективности и уходить от ангажированности. Думаю, что именно это ежедневное усилие, ориентация на объективность, позволяет журналисту расти. Попытка избежать конфликта интересов, много неприятных вопросов к тем, кто вызывает симпатию – но еще больше к себе.

Что касается нашей редакции здесь и сейчас. Сегодня в общем редакционном чате мы обсуждали две вещи: вопрос с участием журналистов в публичных мероприятиях и акции в поддержку Ивана Голунова. Процитирую свое сообщение из него.

«Я считала и считаю, что журналист должен избегать ситуации конфликта интересов. Особенно — в области политики. Когда я работала консультантом в политическом проекте, то уходила в отпуск за свой счет на несколько месяцев. Также я думаю, что совмещение журналистики с активной общественной деятельностью (быть лицом организации, организовывать акции) плохо сказывается на объективности корреспондента.

Тем не менее в России в 2019 году есть контекст, который сложно игнорировать: часто активные люди активны по нескольким фронтам сразу. Иногда мы работаем с ними (и предупреждаем читателя о конфликте интересов) — но, если возможность есть, стараемся выбирать для сотрудничества в первую очередь «классических» корреспондентов.

Редакция и редакторы, разумеется, не имеют права запрещать все, о чем я пишу выше, или определять, чем вам заниматься в ваше свободное время в статусе частного лица — и не существует правовых оснований для этого. Но мы хотим обсуждать свое видение работы с тем, с кем делаем совместный продукт, и риски, которые влечет для продукта общественно-политическая деятельность. В каждом конкретном случае, думаю, это будет свое решение с учетом контекста и обстоятельств.

Для меня отдельно во всей истории также стоят акции профессиональной солидарности. На мой взгляд, они не создают конфликта интересов, потому что отстаивают ценности, которые декларирует сама профессия журналиста. Когда-то я была организатором рязанских акций в поддержку избитого Олега Кашина — и у меня нет никаких сомнений в том, что это было правильным решением».