В Воронеже к зиме откроется второй частный приют для бездомных

Пока город делает вид, что бездомных в Воронеже нет, благотворительная общественная организация «Рассвет» готовится открыть второй частный приют. Первый, что в переулке Молдавском, давно переполнен.

Год пролетел с тех пор, как у уполномоченного по правам человека Татьяны Зражевской приняли резолюцию, мол, срочно найти помещение. Уж зима снова катит в глаза, а муниципального приюта так и нет.

У вокзала Воронеж-I собирается очередь за едой. «Возьмите, только пристройте меня под крышу», - протягивает мне свой паспорт Виталий Зикуров, паренек с разбитым лицом. «Я в приют хочу, не могу больше на улице», - подходит 63-летний Александр Алексеевич. «А мне бы хоть в больницу», - заглядывает в глаза Евгений, ему явно за 70.

Голодных кормят три раза в неделю: в 17 часов по четвергам, пятницам, субботам. Волонтеры «Рассвета», «Армии спасения», «Пищи жизни» и «Права на жизнь» раздают еду близ бомбоубежища, которое лишь в лютые морозы и только на ночь открывают для бездомных.

В очереди за супом уже 25 человек, но еще подтягиваются из подворотен, ковыляют от остановок. «Помолимся», - предлагает руководитель воронежского отдела Армии спасения Кира Сутолкина и начинает «Отче наш». Многие молчат, иные шепчут про хлеб наш насущный, кто-то волнуется: «Главное – чтоб не остыло».

Сутолкина проворачивает половником в 20-литровой канистре: запах теплый. «Вкусно как в детском садике, - умиляется женщина, сжимая ведерко из-под майонеза: и сейчас поест, и с собой возьмет. - У меня горы денег, просто экономлю». На столе стопка пластиковых тарелок, россыпь ложек и контейнер гречневой каши с зеленым горошком. На земле три термоса: 15 литров чая. Дмитрий Константинов, координатор проектов благотворительной организации «Рассвет», достает кетчуп и хлеб. «Мне и моей куме», - просит дедушка, осторожно принимая горячую тарелку. Развернулся и тихонько двинулся к бетонному выступу ограды, но вдруг споткнулся и расплескал варево. «Стул бы, стол, поесть по-людски», - ворчит.

- В Воронеже около 400 бездомных, но приют нужен для полусотни, остальные пока не готовы: реабилитация - это не только крыша над головой и спальное место, но желание вернуться к нормальной жизни, - говорит Виктор Кочнев, руководитель организации «Рассвет». Он привез ворох теплой одежды: куртки, брюки, свитера, чтобы раздать после обеда. Недавно в «Рассвете» появился старенький микроавтобус «Фиат-дукат»: к зиме поставят в салон монитор, чтобы во время трапезы едоки смотрели ролики о вреде курения и алкоголя. Кочнев, подумав, добавляет: - Тоже ведь проблема: пустить человека в тепло, а что ему сказать через полчаса? Отогрелся – и иди с миром? А куда он пойдет?

…Наспех похлебав супу, все возвращаются за добавкой. Суп со дна гуще, его съедают, смакуя. От второго блюда, гречки с горошком и струйкой кетчупа, не оставляют ни крупинки, вытирают тарелки хлебом. Сутолкина окликнула дядечку: «Горячее давно ел?». «Не помню», - растерялся тот и смиренно втиснулся в очередь. «Мне для Володи, - бабушка Нина набирает горячего в банку. – Сына похоронила, теперь помогаю Володе, ему 64 года, он в коробках за мусорными баками».

О Володе я знаю года два: он устроился на ближайшей помойке, а в зиму заваливает себя коробками, заворачивается в кокон из полиэтилена и как-то дотягивает до весны. «Я не преступник, никому не мешаю», - переходит он в оборону, когда мы подступаем к его картонной цитадели. На тумбе – кот. Володя ведет с ним беседы, изредка, если кому надо, починяя часы и радиоприемники. «Хотите в приют?», - спрашиваю. «Можно, но у меня же вещи», - сквозь толстые линзы очков он смотрит на короба, быстро пряча в них бутылку чая. «Ты фиников просил», - бабушка Нина передала ему горсть.

– За едой приходят до сорока человек, и двое-трое из очереди всегда просятся в приют, - говорит Кочнев. – Часть дома в переулке Молдавском рассчитана на десять человек, а там уже 13. Администрация Воронежа год назад предложила для приюта список заброшенных помещений. Мы выбрали здание на Сакко и Ванцетти, но его отдали в аренду коммерсантам. Мы присмотрели подвал в девятиэтажке на Моисеева, но взбунтовались жильцы дома. Один добрый человек, видя наши мучения, отдал до весны часть заброшенного частного дома в Коминтерновском районе. Без отопления, освещения, газа. Мы застеклили окна, вчера купили котел, организуем печное отопление, сделаем проводку, поставим радиаторы, подключим воду. Тогда сможем взять с улицы двадцать бездомных.

…Потом мы с Кочневым поговорили о Володе, обитающем на помойке. «Попал человек в беду, а иные гадают: достоин он помощи или нет, хотя каждый из нас завтра может оказаться на месте Володи, - вздохнул Виктор Анатольевич. - И общество тоже махнет на нас рукой. Так это стадо или общество?».

Оригинал