Последние пять лет в России активно развивается фемпоэзия. Поэтессы публикуют сборники, их творчество входит в шорт-листы литературных премий и вызывает споры. О чем пишут феминистки, как соцсеть Facebook удалила одно из таких стихотворений, почему некоторых это творчество отталкивает и что ждет фемпоэзию в будущем – в обзоре «7х7».

О том, как появилась фемпоэзия

Фемпоэзия (или феминистское письмо) – это поэзия, которая отражает идеи феминизма и борьбы за гендерное равноправие. Это творчество непосредственно связано с социальной жизнью. По словам литературного критика и соавторки книги «Поэтика феминизма» Юлии Подлубновой, феминистское направление возникло в русской литературе в 1990-е годы и связано с творчеством двух поэтесс — Марины Тёмкиной и Анны Альчук, которые освещали гендерные вопросы. 

Как феномен современной литературы фемпоэзия начала формироваться в России в 2017 году с появлением петербургского проекта «Ф-письмо». Его организаторка – российская фемпоэтесса Галина Рымбу. Мероприятия «Ф-письма» были посвящены изучению феминистской литературы, философии и объединили вокруг себя творческих людей из разных сфер. Чуть позже на платформе syg.ma был запущен одноименный онлайн-журнал. В нем публикуются тексты на феминистскую и квир-тематику. 

— К работе «Ф-письма» в Петербурге подключились такие поэтессы, как Елена Костылева, Станислава Могилева, Настя Денисова, философы Алла Митрофанова, Оксана Тимофеева и другие. Для Петербурга и его литературной жизни это было заметным явлением. С созданием журнала это стало заметным явлением на всем пространстве русскоязычной поэзии. Публикации манифестировали то, о чем раньше не говорили. В русской поэзии существовала гендерная лирика, но осознанного и отрефлексированного феминизма не было даже в творчестве Марины Тёмкиной и Анны Альчук. «Ф-письмо» такие тексты стало генерировать. Вокруг них стало создаваться поле критики, манифестов, все вместе это создало тот феномен, который мы называем фемпоэзией, — пояснила Юлия Подлубнова.

Юлия Подлубнова. Фото из личного архива

По словам Юлии, становление фемписьма связано и с общественно-политическими событиями, в частности с движением #MeToo, ростом популярности идей феминизма среди молодежи и тягой открыто выражать свою позицию:

— Когда молодежь пришла в поэзию, все сошлось: и сама поэзия была к этому готова, и общество на низовом уровне.

О чем пишут феминистки

Фемпоэтессы предпочитают писать верлибром (стих, свободный от жесткой рифмометрической композиции) и использовать форму прямого высказывания, нередко с нецензурной лексикой. Так они предельно откровенно делятся личным опытом и проговаривают травмы. В своих стихотворениях феминистки часто обращаются к описанию женского тела – для снятия с него стигматизации.

Фемпоэзия отвечает и на новостную повестку. Например, во время уголовного преследования обвиненных в убийстве своего отца сестер Хачатурян фемпоэтесса Дарья Серенко организовала большой поэтический вечер в их поддержку.

В поддержку художницы Юлии Цветковой, которую обвинили в распространении порнографии за рисунки обнаженного женского тела, Галина Рымбу опубликовала на своей странице в Facebook стихотворение «Моя вагина». Позже соцсеть удалила пост поэтессы. Текст вызвал неоднозначную реакцию общества и поделил людей на два лагеря – тех, кто принимает откровенную форму высказывания, и тех, у кого она вызывает отторжение.

— Современные авторки мыслят о личном как о политическом. Когда они рассказывают о своем опыте, они выносят это на обозрение как некий социально и политически значимый факт. Фемпоэзия держится на трех Т: женская телесность, травма, трансгрессия [нарушение границ привычного].

В своем творчестве девушки протестуют против патриархата, всех видов насилия.

Хотя это могут быть и стихотворения, которые посвящены не боли и травмам, а принятию себя, тела, описанию женского опыта. Фемпоэзия очень разная, — объяснила Юлия Подлубнова. 

 
Стихотворение Юлии Подлубновой 

Женщины, привыкшие

к деньгам и абортам,

носят на себе предсмертные крики

маленьких животных.

Сборки мужчин:

ВАЗ 2109 или какой-нибудь гелендваген.

Все хорошо, все путем —

в это верит только

околотелевизионная овощь.

Можно пойти пожаловаться

в представительства компаний —

стеклопакетные коконы,

оберегающие офисных личинок

от превращения в бабочек.

Ничего не понимаю, ничего не…

Голова и мозг — как жвачка,

облепленная волосами.

(сборник «Девочкадевочкадевочкадевочка», издательство “Кабинетный ученый”, серия «InВерсия»)

Поэтесса из Екатеринбурга Екатерина Симонова пишет о повседневности и самоощущении. Она стала одной из 12 фемпоэтесс, чьи стихотворения в 2020 году вошли в антологию английских переводов русской феминистской поэзии F Letter: New Russian Feminist Poetry. Екатерина говорит, что для нее важны детали, которые обычно не замечают:

— Я твердо уверена, что «большая» жизнь складывается как раз из этих якобы скучных, незаметных, ежедневных моментов. И еще я уверена в том, что о чем-то хорошем, о чем-то радостном говорить не менее важно, чем о своих травмах. Радость – это преодоление боли. К тому же давайте честно: все мы гораздо больше любим радоваться, чем страдать. Но почему-то стесняемся говорить об этом всем: об уюте, об имеющейся рядом надежной и теплой руке, просто о том, что будем делать, когда преодолеем свою боль.

 
Стихотворение Екатерины Симоновой

Я думаю только по-русски.

Вечером нужно будет купить баранок к чаю:

поджаристых, ванильных, не совсем свежих −

совсем свежие продаются только в двух магазинах в Тагиле.

Сами понимаете, «поджаристые», «ванильные», «не совсем свежие» −

все это я думаю только по-русски,

по-другому совсем не умею.

Одна моя подруга переехала жить в Германию.

Через пару лет писала, что теперь

даже думает иногда по-немецки,

и это очень странно.

Я пыталась представить, как это: думать не «нужно купить молоко»,

а «müssen kaufen Milch», но не смогла.

До сих пор не знаю, как правильно это произнести.

Сегодня утром читала интервью с Линор Горалик.

Прочитала, что о бытовых вещах

она думает на английском, пишет

иногда на иврите, потом вдруг на русском,

сама не может понять, как все это устроено.

В этот раз я уже даже не пыталась понять, как это может быть,

ведь я до сих пор не могу представить, как можно

хотеть купить молока на немецком,

в наших городках так не бывает, иначе

мы бы совсем не понимали друг друга.

Поэтому я не думала ни о чем, просто ела по-русски оладьи

с русским смородиновым вареньем, пила по-русски чай,

развешивала выстиранные по-русски простыни и полотенца,

нашла по-русски в последний момент дырку на носке,

поменяла носки, вышла на улицу,

вдохнула и выдохнула, повторяя про себя

«она вдохнула и выдохнула» − по-русски, знакомыми и понятными словами,

день оказался холодным и теплым, сумеречным и ясным −

какими иногда бывают дни самой ранней весной,

неожиданно, без всякой причины, подумала: любовь −

это когда тебе не причиняют боли, когда ты сама

не причиняешь боли, когда уверена,

что завтра тебя будут любить так же, как и вчера.

Я оглянулась назад, посмотрела вперед

и вдруг поняла, что думать такие вещи человек может

только на каком-то неизвестном ему языке.

(сборник «Два ее единственных платья», издательство «Новое литературное обозрение», 2020 год)

Фемпоэтессы публикуются не только на онлайн-платформах — их книги выпускаются издательствами. Авторки экспериментируют и с жанрами высказываний: весной в издательстве "Новое литературное обозрение" вышел дебютный роман фемпоэтессы Оксаны Васякиной "Рана". Издательство No kidding press выпустило книгу Дарьи Серенко "Девочки и институции" о личном опыте работы в государственных учреждениях.

Чем пугает фемпоэзия и что ее ждет в будущем

Юлия Подлубнова считает, что фемпоэзия в России становится более популярной и через 15–20 лет отдельные тексты могут стать классикой, несмотря на неоднозначную оценку современного общества:

— Профессиональным литературным сообществом многие авторки принимаются и признаются, их творчество включают в шорт-листы литературных премий. Я бы не сказала, что эта поэзия отвергается.

Она вызывает споры, будоражит. Вспомните футуристов: футуризм тоже был противоречивым будоражащим явлением. Так и с фемпоэзией.

По мнению Екатерины Симоновой, фемпоэзия пугает людей новизной, непривычностью формы и содержания, однако со временем больше людей смогут принять это творчество:

— Фемпоэзия вызывает непонимание, отторжение, как итог – раздражение. Для России эта тема еще свежа. Вообще всегда болезненно, когда люди вслух, открыто говорят о том, что их тревожит, что у них болит, и это – обо всем, не только о гендере, а о том, как пугает осознание того, что у привычного образа «счастья» всегда есть вторая сторона – «несчастье». И что она реальна не менее привычной тебе стороны.